Первый закон

«Никогда бы не поверил, что мне будет не хватать наставника Калина. Но вот теперь меня обуревает ностальгия».

Гойл медленно повернулся к Глокте и склонился в низком поклоне.

– Это мой первый день здесь, а я уже приступил к работе! Тело можно похоронить, – добавил он, указывая на труп и широко улыбаясь съежившемуся адепту. – Ему место в земле, не так ли? – Он взглянул на северянина. – Вернуть его в грязь, как говорят в вашей стране!

Огромный практик не выказал ни малейших признаков того, что услышал адресованные ему слова. Кантиец стоял рядом, снова и снова поворачивая кольцо в ухе. Женщина рассматривала лежащие на столе останки и нюхала их через маску. Адепт-медик пятился и уже добрался до своих банок, обливаясь потом.

«Хватит этого цирка. У меня есть чем заняться».

– Что ж, – натянуто проговорил Глокта и заковылял к двери, – загадка разрешена. Наверное, я вам больше не нужен.

Наставник обернулся, и все его добродушие внезапно исчезло.

– О да! – прошипел Гойл. Взбешенные маленькие глазки едва не лезли на лоб. – Вы нам… больше… не нужны!

Никогда не ставь против мага

Логен сидел на своей скамье под жарким солнцем, сгорбившись и отчаянно потея. Дурацкая одежда нисколько не спасала от жары; впрочем, она была бесполезна во всех отношениях. Туника явно не предназначалась для того, чтобы в ней сидеть, и каждый раз, когда он пытался двинуться, жесткая кожа больно впивалась ему в яйца.

– Чертова штуковина! – прорычал он, в двадцатый раз пытаясь ее одернуть.

Магическое одеяние Ки, судя по всему, было столь же неудобным. От сияния золотых и серебряных символов лицо ученика казалось еще более болезненным и бледным, а выпуклые глаза горели еще более лихорадочно. Малахус едва ли произнес хоть одно слово за утро. Из них троих лишь Байяз выглядел довольным: он одарял улыбкой взволнованную толпу зрителей, и солнечный свет блистал на его загорелой макушке.

Они выделялись среди моря публики, как гнилой фрукт в корзине, и так же не пользовались популярностью. Скамьи были сплошь забиты, люди сидели тесно плечом к плечу, однако вокруг мага и его спутников оставалось небольшое свободное пространство, куда никто не отваживался зайти.

Шум еще более подавлял, чем жара и толпа. В ушах у Логена звенело от этого гвалта, и он с трудом сдерживался, чтобы не зажать их ладонями и не спрятаться под скамью. Байяз наклонился к нему и спросил:

– Это похоже на твои былые поединки?

Ему приходилось кричать, хотя его рот находился в шести дюймах от Логенова уха.

Логен задумался.