Перворожденный

Однако измененная вскоре после коронации система налогообложения пришлась аренорцам по душе, добавив в пользу Эрика несколько очков. Чего нельзя было сказать о востоке страны: бунты там вспыхивали один за другим. Эрик тяжело пережил первые из них, когда пришлось казнить зачинщиков, но понимал, что оставить их в живых — окончательно потерять авторитет, а в дальнейшем и корону.

Не то чтобы Финистер полюбил трон, но он искренне хотел что-то изменить, сделать жизнь аренорцев лучше. И потому сдаваться не собирался.

— Не появилось идей, как перетянуть на нашу сторону лорда Борхуса? — спросил король напоследок.

Борхусы — самое влиятельное семейство на востоке, даже наместник не решается с ними спорить. И они не жаловали нового короля. Если бы Борхусы выступили за Эрика, очень многие бы прислушались к их мнению.

Нэйт отрицательно покачал головой.

— А что Малый Совет?

— Я уже принял их рекомендации по поводу запада, я не могу разорваться еще и на восток.

Нэйтан нахмурился.

— Не понял. Что я пропустил?

Эрик вздохнул и признался:

— Я дал слово, что женюсь на дочке лорда Робердона.

Нэйт изумленно моргнул.

— Я ошибаюсь, или она у него всего одна, и малышке Лауре всего девять?

Финистер уставился куда-то в стену, побарабанил пальцами по столу.

— В этом году ей будет десять, — пробормотал мрачно.

— Бедная девочка, — покачал головой Нэйт. — Знал, что в высшем обществе дикие нравы, но чтобы настолько…

Эрик удивленно посмотрел на него, потом понял, о чем он.

— Нет! — воскликнул в праведном гневе. — Я не собираюсь жениться на десятилетней девочке! По договору мы женимся еще через десять лет, а за год до свадьбы она приезжает в мой замок для более близкого знакомства.

— Ну-у, — протянул Нэйт, — десять лет — большой срок. Многое может случиться.

— Например, меня убьют, и мне не придется жениться? — хмуро поинтересовался Эрик.

Нэйт развел руками в воздухе.

— И это тоже.

— Иди к черту, — огрызнулся король.

Нэйтан усмехнулся, но быстро собрался и стал серьезным.

— А если с Борхусом провернуть ту же штуку?

Φинистер покачал головой.

— Уже думали. Ему семьдесят. Все семь дочерей и пятеро сыновей давно имеют свои семьи.

— Внуки?

— Внучки, — вздохнул Эрик. — А я уже дал слово Робердону. А кроме как породниться со мной, его ничего не устроит.

Так вот же оно…

Нэйтан помедлил. Это казалось жестоким, но Эрика уже настолько отравила ему жизнь, что он потерял к ней всякое сочувствие.

— Ты что-то придумал? — прочел Финистер по его лицу.

— Да, но тебе не понравится, — предупредил Нэйт.

— Говори, — король немедленно отмел все оговорки.

— Твоя сестра."

"— Что — моя сестра? — в первое мгновение не понял Эрик. Потом его лицо вытянулось. — Нэйт, ему семьдесят, ей — двадцать. Полвека разницы.

— Я умею считать.