Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Всегда вела себя подобающим образом. Училась на отлично.

– Всё так, – соглашается Мирон.

– Тогда откуда ты знаешь, примут ли они меня после такого видео? – удивляюсь.

– Руслан с Элиной тебя любят, – пожимает он плечами.

– Идеальных все любят.

Кроме тебя, – договариваю про себя.

Ты питаешь слабость к порочным и грязным. Желательно без трусов.

– Загоняешься, Мий. И делаешь из мухи слона.

– Я умру, если это видео опубликуют, Мирон. Просто умру от стыда в ту же секунду. Сгорю дотла.

Громов оглушительно цокает и склоняет голову раздумывая. Снова сжимает мои ладони. Впервые чувствуя поддержку, ощущаю солёные слёзы на губах.

– Противоположность стыда – это свобода, – тихо произносит он. – Пока ты чего-то стыдишься, ты в тисках и кто-то умело этим пользуется.

– Кто это может быть? – искренне недоумеваю.

– Скорее всего, тот, кто хорошо тебя знает…

Глава 25. Замороженная Мия (не путать с ""отмороженная"")

Благодаря начавшемуся снегопаду, на место мы приезжаем только к пяти часам вечера. Согласно указанному адресу, останавливаемся у серого высокого забора и ржавых ворот.

Мои наушники так и остались спокойно лежать в рюкзаке, а мы всю дорогу общались. Перебирали всех моих подруг и университетских знакомых.

На самом деле, это ужасно незаслуженно и стыдно.

Хочешь не хочешь, начинаешь подозревать самых близких. Ещё и себя в этом винишь.

Замкнутый круг какой-то.

– Это что? Типография здесь? – удивлённо хлопаю глазами, потягиваясь.

– Судя по навигатору – да, – Громов тоже осматривается, кидает беглый взгляд на мои сведённые колени и морщится. – Какой-то старый завод. Наверняка разорили, а площади сдают в аренду.

– Ладно, – деловито киваю и натягиваю на уши белую шерстяную повязку с жемчужными бусинами.

Раскрываю солнцезащитный козырёк и, глядя в зеркало, поправляю волосы.

– Пиздец. А шапка где? – выгибает брови Мирон.

Мрачно за мной наблюдает.

– У тебя – на голове, – отвечаю усмехнувшись.

– А твоя где? А варежки? Шарф? Ты совсем сдурела?

Ударяю по козырьку, возвращая его на место.

– Хватит уже, папочка. Я сама за себя отвечаю.

– Отвечалка не выросла, – рычит Громов.

Вместо препирательств фыркаю в ответ и отворяю дверь. В лицо тут же ударяет холодный ветер, по телу пробегают противные мурашки.

Чёрт.

Громов огибает капот и застёгивает замок на своём пуховике до подбородка. Предусмотрительно натягивает перчатки. Прячу улыбку, опуская лицо.

Холодно, конечно, но не до такой степени. Взмахнув волосами, складываю руки на груди.

– Ты снарядился?

Мирон не реагирует на подкол.

– Пойдём? – спрашивает серьёзно, подавая мне руку.

По-королевски игнорирую её и проплываю вперёд.

Громов делает вид, что ничего не произошло. Вслух рассуждает, где именно находится типография.