Первое правило королевы

Мы теперь в разных командах.

Инна и сама толком не знала, в какой она теперь команде. Якушев сегодня про «команду» не сказал ни слова, все больше про «праздник для народа» и про то, что Инна должна найти на него денег.

— И хотела, и собиралась. Но ты сильно рискуешь. Или думаешь, что из-за того, что ты со мной спишь…

Инна раздула ноздри.

— Я с тобой не сплю.

— Мне показалось?

— Это ты спишь со мной.

Он развеселился:

— А что, есть разница?

— Огромная, — уверила его Инна, — просто колоссальная.

— Никакой, — весело сказал он. — Но ты особенно не увлекайся. Я больше не дам тебе шанса.

— Да мне и не надо никаких шансов.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — повторила она. Разыскала свою сумочку, пристроила ее на плечо и посмотрела независимо.

— Я должен подать тебе шубу?

Она посмотрела ему в лицо. Он вдруг подумал, что боится ее до смерти — потому и хорохорится, что боится.

— Вообще говоря, так принято. Но можешь не подавать.

В комнатку ввалился радостный Юра:

— Инна Васильевна, вы сейчас домой?..

Помощник моментально оценил обстановку, даже не столько обстановку, сколько напряженность электрического поля — опять синие искры в очках у Ястребова, и вокруг как будто потрескивает. Юра смолк, приостановился и занял позицию — за правым Инниным плечом.

Ястребов насмешливо посмотрел на них обоих — даже как-то объединил их взглядом.

— Еще раз спасибо и до свидания, Александр Петрович.

— И вам спасибо, Инна Васильевна.

Она повернулась к нему строптивой спиной, позволила Юре подать шубу и вышла в коридор, чуть не стукнув по носу того, кто стоял подле плевательницы.

Да. В эфире все было проще. Возможно, он и плясал под ее дудку, но лишь потому, что у него оказалось меньше опыта и он не сразу сообразил, как именно ему следует держаться. Вне эфира он действовал на нее слишком сильно, чтобы она могла позволить себе задевать или дразнить его.

Осип встретил ее в «холле», как шикарно назывался продуваемый сквозняком вестибюль с затоптанными полами, телевизором, поролоновым диваном и кадкой для фикуса. Фикуса в кадке не было — должно быть, не вынес трудностей телевизионно-сибирской жизни, — из бывшей фикусовой земли густо торчали хвосты «бычков», как будто посадки всходили.

Осип был мрачен. Едва завидев Инну с Юрой, поднялся с пыльного дивана, повернулся спиной и пошел к выходу, ни слова не сказал. Это было на него совсем не похоже. Инна проводила взглядом широкую спину.

— Инна Васильевна, я вам больше не нужен?

— Нет, Юр, спасибо.

— Ваше расписание на завтра.

Инна покосилась на хрусткий листок белой бумаги и перевела взгляд на помощника.

Эдакие нарочито «начальственные» штучки всегда ее раздражали.