Перстень Ивана Грозного

Дверь была заколочена досками крест-накрест, но когда они подошли к ней, оказалось, что это — только видимость. Александр потянул за одну доску — и дверь вместе с досками отворилась.

Александр втолкнул Лику в темноту.

То есть, только в первый момент ей показалось, что внутри здания совсем темно. Вскоре, как только ее глаза привыкли к скудному освещению, Лика разглядела огромное пространство пустого цеха, теряющееся в полутьме. В стенах тут и там были оконные проемы, и хотя многие из них были забиты досками, оставшихся хватило, чтобы кое-как осветить помещение.

Были видны какие-то трубы, проходящие вдоль стен, скрученные жгуты проводов. По полу проходили рельсы, под потолком тоже виднелись какие-то металлические конструкции, с которых свисали ржавые тросы и цепи. Тут и там стояли квадратные бетонные колонны, которые подпирали потолок.

На цементном полу валялись какие-то заржавленные детали. Посреди зала темнела большая квадратная дыра.

Почему-то именно эта дыра притягивала к себе Ликин взгляд, как магнит стрелку компаса.

— Правильно, — насмешливо проговорил Александр, заметив этот взгляд. — Именно там ты и закончишь свою жалкую лживую жизнь. Туда я тебя сброшу — а потом твой труп зальют бетоном, и никто никогда его там не найдет!

Он подтолкнул ее к темному провалу.

Лика пыталась сопротивляться — но тело ее не слушалось. Она безвольно переступала ногами, приближаясь к этому провалу, к своей будущей могиле.

Скосила глаза вниз — глубока могила, упадешь туда — костей не соберешь!

— Вот здесь тебе придется немного подождать! — проговорил Александр, подведя ее к краю квадратного проема. — Ты не возражаешь? — На его губах появилась издевательская улыбка. — Не возражаешь, я знаю! Ты готова на что угодно, лишь бы отдалить минуту своей смерти! Лишь бы пожить еще немного!

Он перевел дыхание и продолжил:

— Но это не в твоей власти. Это раньше ты могла чего-то хотеть, чего-то требовать, чего-то добиваться. Это раньше у тебя была власть над людьми, во всяком случае, над мужчинами — власть, основанная на лжи, на умении выдавать искусный макияж за красоту, изворотливость за добродетель! Теперь вся власть — только у меня! Теперь только я решаю, когда и как ты умрешь!

Говорит, говорит — видно, что упивается своими словами, звуками своего голоса.

— Я мог бы сразу тебя столкнуть туда — но тогда ты, скорее всего, сразу разобьешься насмерть или потеряешь сознание. А я хочу, чтобы ты страдала, страдала долго, чтобы ты прочувствовала приближение смерти, ее неизбежность…

Он отошел от Лики к ближайшей колонне.

Лика разглядела на этой колонне щиток с рычажками и кнопками. Александр передернул один из рычажков — и высоко, под потолком цеха, раздалось ровное монотонное гудение.