Перстень Ивана Грозного

Но пока еще ты можешь двигаться — но только если тебя вести, подталкивать. Сама ты не способна ни на какое самостоятельное действие. Можешь проверить…

Лика попыталась поднять руку…

Точнее, попыталась попытаться — но что-то внутри нее воспротивилось этому ничтожному усилию. Зачем шевелиться, зачем что-то делать, если можно просто сидеть вот так, бесцельно и бездумно следя за уходящими секундами…

А Александр продолжал говорить:

— Конечно, я мог бы убить тебя прямо сейчас, прямо здесь — но это создаст целый ряд ненужных проблем. Поднимется шум, возможно, приедет полиция, меня начнут допрашивать… конечно, они ничего не докажут, но я не хочу попадать в поле зрения следствия. Это может плохо кончиться. Так что сейчас мы с тобой уйдем отсюда и поедем в одно интересное место… тебе там понравится. И там ты останешься навсегда. Или, по крайней мере, надолго.

Александр положил на стол деньги, встал, обошел вокруг стола, взял Лику за плечо и поднял ее.

Как ни странно, она могла двигаться — у нее только не было своей воли, она превратилась в послушную куклу в его руках.

Александр вывел свою послушную куклу из кабинки, повел через зал, бережно поддерживая под локоть, обводя вокруг столиков, осторожно направляя к двери.

Перед ними возникла девушка-метрдотель — и он сказал ей озабоченным голосом:

— Извините, моей даме стало плохо, нам придется уйти.

Лика хотела возразить, хотела попросить помощи — но не смогла издать ни звука, не смогла даже пошевелить губами. Девушка заметила ужас в ее глазах, но подумала, что ей действительно плохо, и спросила сочувственно:

— Может быть, вызвать «Скорую»?

— Нет-нет, не беспокойтесь! — Александр фальшиво улыбнулся. — У нее это бывает, она уже приняла лекарство, сейчас ей просто нужно поехать домой и отлежаться.

Девушка сочувственно закивала, открыла перед ними дверь.

Александр провел свою послушную куклу по улице до стоянки, открыл дверцу машины, усадил ее на пассажирское место, сел за руль.

В голове у Лики медленно, лениво проплывали мысли.

Куда он везет ее? Что он собирается с ней сделать?

Ах да… он сказал, что хочет ее убить…

Даже эта мысль казалась ей неважной, незначительной. Все было незначительно, все было ей безразлично. Она хотела просто сидеть в этой машине, бездумно глядя перед собой — на проезжающие машины, на спешащих по своим делам пешеходов…

Вдруг — который уже раз за этот день — резкая боль пронзила ее руку.

Это перстень… он болезненно сжал палец.

И от этой боли окутывавший Ликино сознание туман слегка разошелся. До нее дошло, что ее везут на смерть, что, если она ничего не сделает, — ее не станет, просто не станет…

«Ну и что?» — проплыла в голове еще одна сонная мысль.