Перстень Иуды

Снова скрип пружин, снова, может, искренние, а может, притворные крики хозяйки…. Потом освободившееся место занял отдохнувший за время ночлегов на полу Игнат. Софка привычно заохала, будто завела сначала грамофонную пластинку.

«Притворяется», – понял Петр.

Освободившись, Игнат вышел в сени проводить Гнома со Скоком. Оставшись за столом в одиночестве, Петр задумчиво крутил стакан. Что-то в происходящем ему не нравилось, напоминая тщательно разыгрываемый спектакль. Но он никак не мог понять, в чем дело…

– Ну, Седой, иди, что ли? – хрипло позвала Софка.

Действительно ненасытная!

Плеснув немного на донышко стакана, он выпил, закусил сочной, хрустящей капустой. Идти? Не идти? Все равно никуда не денется – ночь впереди…

– Что ты там возишься? Долго тебя ждать?

– Да иду, иду…

Но когда он залез на Софку, оказалось, что в ней так мокро, аж хлюпает.

– Пойди вымойся!

– Давай так, а то надо воду греть… Или пойди, запали керосинку…

Настроя на «так» у Петра не было. Выйдя на кухню, он поставил разогревать кастрюлю с водой и, удивившись, что долго нет Игната, выглянул в сени.

Гном, Скок и Игнат тесным кружком стояли у выходной двери и, почти сдвинув головы, о чем-то шептались.

– Что-то ты быстро отстрелялся, Седой! – хохотнул Гном. – А мы заболтались. Все, разбегаемся!

– О чем базарили? – спросил Петр, когда они остались одни.

Игнат пожал плечами. Он явно чувствовал себя неуверенно: прятал глаза и почему-то то и дело придерживал карман галифе.

– Да так… Через неделю пойдем на дело. Гном нам волыны даст! Может, потом нам их насовсем оставит…

Петр не поверил его словам так же, как недавно не поверил искусственным воплям Софки.

– А чего ты за штаны держишься? – спросил он. – Что у тебя там?

– Да нет ничего…

– А ну, покажь!

Преодолевая сопротивление, Петр залез товарищу в карман и… обнаружил там две пачки денег. Таких же, как недавно получил сам, даже потолще.

– Что это?!

– Это… Это доля моя. Гном сменил гнев на милость.

– С чего вдруг?

– Не знаю. Нам же еще работать вместе… Может, не хочет ссориться…

– А-а-а… Ну, тогда все ясно…

Ясно было Петру только одно: дело ясное, что дело темное. Но какая-то несвойственная семнадцатилетнему пацану мудрость не позволила высказать свои сомнения вслух.

Глава 2

Фарт Седого

Первым делом он купил себе новый костюм – серый, в едва заметную темную полоску. К нему почтительный продавец подобрал белую и бледно-розовую рубашки и два галстука. Затем последовали коричневые штиблеты из гладкой, будто лакированной кожи, черное драповое полупальто и черный котелок. К этому наряду очень подходил перстень с черным камнем. Посмотрев на себя в зеркало, Петр оторопел: перед ним стоял удачливый купец, или преуспевающий чиновник, или фартовый налетчик.