Перстень Иуды

Мы подождать можем. Думай!

Гном поставил свой стакан на место и придержал руку Петра, которая уже подносила стакан ко рту.

– Э-э-э нет! Ты пока не пей, ты давай думай.

– Да что за спешка такая?! Куда гоните коней?!

– Просто мы сейчас новое дело обкашливать будем. Большое дело. После него можно надолго на дно залечь… Потому и спешка: если ты с нами, начнем разговор, если нет – вон Бог, а вон – порог. Вот ты подумай и скажи, за что пить-то станем?

Петр освободил руку, усмехнулся и со значением произнес:

– За новое дело!

Гном одобрительно кивнул.

– Правильно решил, Седой! Чувствую я, что блатной мир еще про тебя услышит…

Все выпили.

– А вот теперь, пока головы у вас еще соображать могут, слушайте внимательно! Эй, Софка, пойди, чай, что ли, поставь! Не люблю, когда бабы под ногами путаются во время серьезного разговора…

Гном подождал, пока хозяйка вышла на кухню, и понизил голос.

– Ювелира Гофмана брать будем…

– Так его же брали недавно! Болтают: Сеня Гуща со своей кодлой… – Скок даже руками развел.

– И снова ты меня перебиваешь, сявка. Говорю в последний раз: спрошу – отвечай, разрешу – говори! А сейчас замолкни! Сеня Гуща магазин Гофмана действительно брал, да не взял. Не было в нем ничего. Прилавки голые, как бабы в борделе. Я разнюхал: у него в подвале сейф, размером со слона. А дверь в подвал из железа. Гуща покрутился, покрутился, да ушел с пустыми руками. А вчера Гофман большую партию товара закупил…

– Откуда ты знаешь? – удивился Седой.

Гном быстро зыркнул острым взглядом.

– Запомни, за такие вопросы язык отрезают! Вместе с головой! Короче, днем надо налетать. Правда, без «мокрого» опять не обойдется: там два охранника с волынами… Что молчите?

– Стремно больно… – глядя в сторону, произнес Скок. – Они из агентства Пинкертона, волкодавы! С такими шутки плохи. Мигом покрошат в капусту…

– Так и куш большой! Или ты хочешь на Софке лежать, а брюлики и рыжье пусть принесет дядя? Не бзди, я все продумал! Седой с Игнатом заходят, при волынах, начинают, вроде, товар смотреть. Я приведу двух бакланов, они у входа драку затеют, витрину разобьют… «Пинкертоны» твои выскочат, мы их и возьмем в клещи с двух сторон – изнутри и снаружи. Положим обоих, пацаны цацки соберут и рвут когти… Мы со Скоком прикрываем…

– А Гофман? А продавцы? А приказчик? А посетители? – спросил Игнат, который целый вечер молчал. – Получается, всех валить надо: они же нас срисуют навечно!

– И потом, какие из нас, с нашими рожами и одеждой, покупатели брюликов? – добавил Петр, которому план тоже не понравился. Главным образом потому, что весь риск сваливался на них с Игнатом.