Перо бумажной птицы

И вот тогда она оскалилась ему в лицо своими великолепными зубами – ровными, блестящими, точно жемчуг акойя, ожерелье из которого обхватывало сейчас ее шею – она надела его сразу, как только вышла из ванны. Ника стояла напротив него, прекрасно осознавая, что выглядит как воплощенное богатство и успех – в своем тончайшем кашемировом свитерке, обрисовывающем грудь, в своих широких шелковых брюках, за стоимость которых можно было вставить Егору новую челюсть, со всем своим сиянием, дорогой небрежностью состоятельной женщины, гладкой, холеной и пахнущей так, что у Егора – она отчетливо это видела – раздувались ноздри, точно у зверя.

– Твою жизнь? – певуче протянула Ника. – Мне такое дерьмо ни к чему.

Егор кинулся на нее. Будь у него в руке нож или разбитая бутылка, он ударил бы ее, не задумываясь.

Но и без оружия он был опасен.

На его лице Ника успела прочесть торжество победителя – такое же, какое часто появлялось в годы их юности. Он почти дотянулся до нее, почти смял, почти переломал ей кости и что еще он там обещал сделать четыре года назад…

Фонарик, который она едва придерживала, скользнул из широкого рукава вниз. Ее пальцы крепко обхватили рукоять."

"По своему предназначению это действительно был фонарь. Но по форме – небольшая, около полуметра длиной увесистая металлическая бита, утяжеленная внутри батарейками.

Этой битой Ника ударила несшегося на нее Егора в плечо и отскочила в сторону – быстро, но без спешки, как ее учили.

Довольно безобидный удар. Но и он произвел на него ошеломляющее воздействие. Егор завыл, отскочил, схватился за повисшую плетью руку и вытаращил на нее глаза, словно не веря, что все это происходит на самом деле.

– Ты офигела? – изумленно спросил он. – Ты что, ударила меня, гнида?

– Давай еще раз, а? – Вероника прищурилась, держа биту чуть на отлете. – Давай, Егорушка! Ну, чего ты? Струсил, что ли?

Вот тогда Егор растерялся. Ему и в голову не приходило, что эти четыре года она тоже как-то прожила. Что его бывшая жена не законсервировалась в том состоянии, в котором пребывала, когда Егору предъявили постановление об аресте; что в ее жизни с тех пор что-то происходило, как и в его собственной.

Рифленая поверхность рукоятки фонаря холодила кожу.

Егор, зажав плечо, словно после огнестрельной раны, начал обходить ее по дуге. Вероника видела по его глазам, что он не бросится. Ее неожиданное нападение выбило из него всю ярость, и теперь ему требовалось время, чтобы собраться с силами.

Тяжело топая, прибежали два охранника и скрутили Сотникова. Позже выяснилось, что их вызвала соседка, заметившая драку из окна.

Бравая охрана вытащила Егора за ограду. Один из них спросил, нужно ли вызвать полицию. Кажется, парни сами себе очень нравились.