Перо бумажной птицы

– Тогда мы не сможем обеспечить твою безопасность, – с сожалением сказал Илюшин. – И у нас есть еще вопросы. Но ты предоставила столько ценной информации, что на ближайшее время нам ее хватит. А ты планируешь сбежать?

Сколько Даша ни всматривалась в них, она не могла найти даже намека на то, что их встревожило ее возможное исчезновение. Оба сидели спокойно, расслабленно. Илюшин смотрел на нее благожелательно, Бабкин – с плохо скрытой жалостью.

Эти двое не воспринимали ее как талисман. Кажется, они видели в ней человека, попавшего в беду, – и только.

– Я обещала приюту, что неделю отработаю у них, – сказала Даша внезапно осипшим голосом. – Можно мне потом… можно мне пожить в съемной квартире? Я очень аккуратная, честное слово! Я вас не подведу.

Глава 4

У Сергея Бабкина ушли сутки на то, чтобы выяснить, с какими людьми судьба столкнула их и Дашу Белоусову.

Одна из двух просторных комнат в квартире Илюшина была отведена под встречи с клиентами; здесь же располагался архив. Бабкин давно считал, что это небезопасно. Теперь же, после визита Сотникова и его людей, он встревожился всерьез."

"Убеждать Илюшина переехать на время проведения расследования бесполезно. Макар легкомысленно отмахивался от любых угроз. Хотя в их истории уже был эпизод, когда он исчез, будто растворившись в воздухе.[1]

О том, что последовало за этим, Сергей не любил вспоминать.

Значит, надо как можно быстрее отыскать Сотникова.

За сутки Бабкин сдвинул небольшую гору. Он бросил на стол перед Илюшиным папку с распечатанными документами.

– А переслать не судьба? – осведомился Макар. – Сережа, ну двадцать первый век! Почему ты такой доисторический крокодил?

– Крокодил, крокожу и буду крокодить.

– Один бог знает, чего мне стоит выслушивать твои бородатые шутки, – утомленно сказал Илюшин. – Ты контрамот. Движешься во времени в обратную сторону.

– Пойду кофе заварю. Ты пока изучай материалы.

– И мне принеси! – крикнул ему вслед Илюшин.

Бабкин страдальчески закатил глаза.

Когда он вернулся с двумя чашками на подносе, Макар сидел в своем рабочем кресле, забросив ноги на стол, и безмятежно таращился в окно. Папку он даже не раскрыл.

В свое время Илюшин купил себе кресло с обивкой канареечного цвета. Назвать его просто желтым или даже ярко-желтым не поворачивался язык. Бабкин склонялся к определению «истошный». Впервые увидев его, он зажмурился и подумал, что никогда не сможет привыкнуть.

Год спустя он с ужасом ловил себя на том, что кресло начало ему нравиться. Была в этом концентрированном желтково-оранжевом безумии некая вдохновительная сила.

– Знаешь, чего я раньше не понимал? – Бабкин поставил перед Илюшиным кофе. – Что, когда ты сидишь в этом кресле, ты его не видишь. – Макар поднял левую бровь. – Серьезно.