Перо бумажной птицы

 – Мне она не отвечала, сколько я ее ни спрашивала.

– Около полугода.

– Почему вы так считаете?

Илюшин обезоруживающе улыбнулся:

– Я бы так поступил на ее месте. Шесть месяцев – подходящий срок. Могут вылезать давние знакомства, проблемы на производстве, – в общем, те дыры в кафтане, которые она собиралась латать с вашей помощью. А потом шкурка окончательно прилипла бы к ней. Лягушка превратилась бы в принцессу. Тогда вы стали бы не нужны. Хороший, продуманный замысел! Но Даша удрала из подвала, и все пришлось менять на ходу.

– Тебя она бы тоже охотно прирезала, – с ухмылкой сообщил Сергей Даше. – Руку дам на отсечение, ты взбесила ее не меньше, чем Сотников.

– Тебе и без всяких споров руку едва не отсекли! – Она помахала расслабленной кистью со своей кровати. – Слушайте, а откуда у них взялся второй дом?

Илюшин пожал плечами:

– Скорее всего, они его арендовали на долгий срок. Ольгина предусмотрительность сказалась и здесь: она поставила ставни, укрепила двери. Ну, и подвал тоже привела в жилой вид. На всякий случай.

– Всегда имей запасной план… – задумчиво сказала Ника.

– Подготовка себя полностью оправдала. Когда Даша сбежала, у Ольги и Максима было очень мало времени. Они ведь не знали, как скоро их накроет полиция. Запомнила Даша местонахождение дома или нет? Отнесутся ли к ее словам серьезно или спустят дело на тормозах? Ольга не могла рисковать. И они свернули свой проект раньше срока.

– Вот этого я осмыслить не могу, – призналась Ника. – Того, что они с ней сотворили…

– Очень уж высоки были ставки.

– Я другого не пойму, – сказал Сергей. – Как это Калита на такое подписался.

– А может, это был Ревякин! – вмешалась Даша.

Илюшин покачал головой:

– Нет, Ревякину такую тонкую работу не доверили бы никогда в жизни.

– Тонкую работу? – недоверчиво переспросила Даша. – Да ты шутишь! У нее ни одной целой кости!

– Ольгу избили с ювелирной точностью. Им нужно было создать картину жестокой расправы, но не оставить ее инвалидом. Руки и лицо – вот что выдало бы ее в первую очередь. Кто естественным образом ляжет под нож пластического хирурга? Человек с переломами носа и скул. Кто не в состоянии подписывать документы? Тот, у кого рука в гипсе. Сотрясение мозга – необходимый минимум, чтобы объяснить повседневную забывчивость. Ей предстояло знакомиться с собственным домом, водить чужую машину, двадцать четыре часа в сутки притворяться другим человеком… Она неизбежно допустила бы ошибки. Они не успели толком отработать ни речь, ни мимику – не хватило времени. Но теперь все отличия от прежней Овчинниковой можно было списать на травмы. Бил ее, конечно, Калита. Она сумела убедить его, что другого выхода у них нет. Чудом выжившая жертва рассказывает волшебную историю своего освобождения.