Перо бумажной птицы

Фабрика обеспечила бы ее на всю жизнь.

– То есть все это было ради денег? – недоверчиво спросила Даша.

– Ради больших денег, – поправил Макар. – Денег, которые позволили бы ей не думать о будущем. Оля Овчинникова – человек с таким прошлым, в которое ей очень не хотелось возвращаться. И еще ей хотелось забрать и присвоить себе чужую жизнь.

Бабкин подумал, что Егор Сотников, может, и был когда-то умен, но с годами чудовищно поглупел. Рядом с ним все это время находилась женщина большого ума и железной воли. Шаг за шагом, медленно, но неостановимо она двигалась к своей цели. А тот был убежден, что она сделает все, что ему захочется. Дурак, дурак…

– Значит, Егор и вправду хотел меня убить, – задумчиво сказала Ника.

– Сам бы он не решился. Это Ольга его настроила соответствующим образом. Три помощника лучше, чем два. Егор требовался ей в команде. Он знал вас, мог предсказывать, как вы поступите. Она имела на него большое влияние, и ей удалось убедить его, что вы должны искупить свой грех. В какой-то момент она сделала вид, что лучше внести изменения в план: увезти вас и заключить в тюрьму, чтобы вы страдали так же, как и он. Егор и на это согласился. Но когда они вас похитили, по дороге случилось то, что называется эксцессом исполнителя.

– Егор начал меня убивать, – кивнула Ника.

То, что произошло, она помнила обрывочно. От укола она стала как пьяная. То проваливалась в забытье, то снова приходила в себя. Происходящее казалось плохим фильмом, который она смотрит из дальнего ряда кинотеатра.

Но иногда ее перебрасывало в собственное тело. Тогда она чувствовала, что лежит на коленях у Егора на заднем сиденье. Видела безумную улыбку на его губах. Он то и дело ощупывал Нику, словно не мог поверить, что наконец-то заполучил ее.

Кажется, за тот час, что они ехали, он и сошел с ума.

Идея с камерой в подвале – чушь, Егор это ясно понял. Их машину могли остановить в любую минуту, а из камеры можно спастись. Нет. Все это ненадежно.

За заброшенной стройкой ждал автомобиль, в который они должны были пересесть. Пока Ревякин с Калитой вытаскивали бесчувственную Дашу из багажника, Егор потащил Нику на стройку.

Она помнила, как спотыкалась о кирпичи. Помнила небо, нанизанное на ржавые шампуры арматуры. Потом вокруг сгустилась темнота. Сырость и запах бетона. Руки Егора на ее шее, его лицо, белеющее в полумраке, как гипсовая маска. Он что-то кричал, но память милосердно не сохранила его слов. Когда он начал душить ее, это было очень больно и хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

И все закончилось. Егор вздрогнул, выпустил ее и осел, уронив голову набок. Из-за его спины выступил лопоухий парень с полудетским лицом.

– Понятия не имею, как ваша сестра ухитрилась упустить, что Егор увел вас на стройку, – сказал Макар.