Перо бумажной птицы

Вы забыли об опасности, забыли вообще обо всем.

Ника слабо улыбнулась:

– Она сказала, что ждет меня у дороги… И я побежала туда. Вы не поверите, но я узнала ее с первого же слова. Оля почти не изменилась.

– На это и был расчет.

Бабкин извинился, вышел и вскоре вернулся с четырьмя стаканчиками кофе и шоколадным батончиком. Сергея целую ночь мурыжили в отделении, пока наутро его не вытащил Илюшин, подергавший за нужные ниточки."

"Со всем этим еще предстояло разбираться. Так же, как и с Ревякиным, которого они предъявили следователю. Иван Вадимович употребил в адрес Сергея несколько крайне выразительных оборотов, из которых следовало, что Бабкин полностью утратил его расположение.

Если бы не связи Макара, быть Сергею фигурантом уголовного дела. Они похитили человека, вломились в чужое жилище. Опять же, неосторожное обращение с оружием… В голове у Ольги Овчинниковой пуля из его собственного ствола, а стрелок в невменяемом состоянии в камере предварительного заключения. То ли правда свихнулся от горя, то ли косит под дурачка.

– Кто-нибудь может мне объяснить, почему ее сестра, – Даша кивнула на Нику, – сбежала из родного города?

Отозвался Илюшин.

– Вот представь: две одиннадцатиклассницы загорают на крыше многоэтажного дома. У них выдался очень плохой месяц. Честно говоря, обе считают, что у них выдалась очень плохая жизнь. Но последняя неделя просто ужасна. Они пытались отомстить своей преподавательнице танцев и украли из гримерки костюмы накануне важного выступления. Часть из украденного подбросили школьной техничке. Обе они ее не любили, но Наташа – особенно. Их разоблачили, и поднялась большая шумиха. Техничка, видишь ли, пыталась повеситься. Все складывается для двух девушек очень неудачно.

– Это было что-то невообразимое, – подтвердила Ника. – Как будто прорвался нарыв или гнойник… Я даже не догадывалась, как сильно в действительности и дети, и учителя не любили мою сестру. Да и Наташу…

– Однако Наташа всегда была на подпевках, – сказал Макар. – Верховодила Оля. Вместо того чтобы посмеяться над неудавшейся шалостью двух подруг, общественность, не сговариваясь, объявляет им бойкот. Обе не понимают, что такого ужасного они натворили. Разве они повесили старую дуру-техничку? Перья, ободранные с танцевальных костюмов, – это и вовсе смехотворно. Несправедливость происходящего задевает их обеих, особенно – Олю. Ей всегда недоставало признания. Она знает, что намного умнее окружающих. Ей легко дается учеба и вообще почти все, за что она берется. Но все вокруг любят не ее, а ее старшую сестру. Она вынуждена общаться с паршивой овцой, которую в других обстоятельствах никогда не приблизила бы к себе. Я думаю, Оля от всей души презирала Асланову. Та все время приспосабливалась.