Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Может быть, существует организация, которая специально занимается такими, как я? Людьми из будущего? Отслеживает их появление, изучает, контролирует? Иван Дмитриевич слишком много знал о том советчике Петра, слишком подробно рассказывал. Словно по документам читал, по отчетам.

Я перевернулся на бок, поджал под себя подушку. Бусинка недовольно мяукнула, спрыгнула на пол, но через минуту запрыгнула обратно, устроилась у ног. А мои мысли продолжали крутиться.

А что, если мое появление здесь не случайность, а результат чьего-то плана? Слишком уж удачно все сложилось. Может, все это было подстроено?

Но зачем? Какая цель? Изучить меня? Использовать мои знания? Или, наоборот, нейтрализовать угрозу, которую я могу предотвратить?

Время шло, скоро рассвет. А я все лежал и думал, думал, думал. Голова гудела от напряжения, глаза слезились от усталости, но сон не шел.

Попробовал заняться дыхательными упражнениями — вдох на четыре счета, задержка, выдох на восемь. Помогало раньше, в нашем времени. Но и это не сработало — мысли лезли в голову, как вода через дырявую крышу.

Я чувствовал себя совершенно разбитым, но сон все не приходил. В голове крутилась какая-то каша из обрывков мыслей, предположений, страхов и надежд.

Я снова перевернулся на спину, сплел пальцы на груди. Бусинка сонно замурчала, переместилась поближе к моему боку. Машенька же по-крепче ко мне прижалась, обняв за шею. За окном уже начало сереть — предрассветный час, самый тяжелый и тоскливый.

В итоге уснул только под утро, когда мысли наконец немного утихли, а усталость взяла свое. И только, как показалось, закрыл глаза — тут же стали орать петухи где-то во дворе соседей. Громкое, резкое кукареканье пронзило утреннюю тишину, заставило вздрогнуть и окончательно проснуться.

А еще через мгновение услышал, как знакомо скрипнула дверь — старые петли нуждались в смазке, но их скрип уже стал привычным, домашним звуком. В дом на цыпочках зашла Анфиса, стараясь не разбудить нас, но я уже не спал.

Она тихо прошла к печи, присела на корточки и стала шуршать щепками и соломой, растапливая огонь. Слышно было, как она дует на тлеющие угольки, как потрескивают сухие веточки, как разгорается пламя. Привычные, успокаивающие звуки утреннего быта.

В общем, Анфиса начала готовить завтрак, а я лежал, не подавая признаков жизни, и думал о том, что обещает мне день сегодняшний.

Ну, раз проснулся, то нужно вставать, подумал я, ощущая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь щели в ставнях и ложатся золотистыми полосами на пол избы. Сон ушёл окончательно, и лежать дальше не имело смысла. Я только хотел было осторожно высвободить своё плечо, затёкшее за ночь под тяжестью Машенькиной головки, как она тотчас засуетилась, словно почувствовав моё намерение.