Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

"Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Глава 1

— Лялька, у нас будет скоро Егорушка, наследник твой.

Я аж дар речи потерял. Сердце забилось часто-часто, в голове промелькнула тысяча мыслей сразу. Наследник? Ребёнок? Эти простые слова вдруг обрели какое-то новое, глубинное значение, словно до этого момента я не до конца понимал, что они означают.

Время словно замерло, растянулось, как тягучий мёд. Звуки потонули в странной гулкой тишине, и даже потрескивание углей в печи отдалилось, стало приглушённым, будто доносилось откуда-то из другого мира. Я чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как немеют кончики пальцев, как перехватывает дыхание.

А потом накатила волна — тёплая, мощная, захлестнувшая с головой. Радость — такая яркая и чистая, что на миг ослепила. Я — отец! У меня будет сын или дочь! Моя кровь, моя плоть, моё продолжение в этом мире. Человек, который понесёт частичку меня дальше сквозь время.

Эта мысль отозвалась внутри чем-то древним, первобытным — инстинктом продолжения рода, желанием оставить след, не исчезнуть бесследно. И одновременно с этим пришло осознание огромной ответственности — ведь теперь я буду отвечать не только за себя, но и за новую жизнь, которая только-только начала формироваться.

Странно, но в тот момент я особенно остро ощутил связь с родителями — своими, оставшимися где-то там, в будущем, которое для меня стало недостижимым прошлым. Я вспомнил, как отец учил меня кататься на велосипеде, как мама прикладывала холодный компресс к разбитой коленке. Сколько терпения, любви, заботы они вложили в меня! И теперь мой черёд — передать эту любовь дальше, своему ребёнку.

В груди разлилось тепло, которое постепенно заполняло всё тело, достигая самых кончиков пальцев. Казалось, я физически ощущаю, как что-то меняется внутри, словно включился какой-то новый механизм, о существовании которого я раньше не подозревал. Это было странное, но удивительно приятное чувство — словно я наконец-то нашёл недостающую часть себя.

Глаза защипало от непрошеных слёз. Я моргнул, пытаясь сдержать их, но они всё равно навернулись — светлые слёзы радости, которых не нужно стыдиться. В конце концов, я был далеко не первым мужчиной, которого известие о будущем отцовстве довело до слёз.

Я смотрел на Машку — на её лицо, освещённое отблесками огня, на её глаза, в которых читалось ожидание, надежда, волнение. Она была невероятно красивой, какой-то особенной, светящейся изнутри. Мать моего ребёнка… Эти слова звучали в сознании как величайшая драгоценность, как самый важный титул, который только может носить женщина.

Обняв Машку, я прижал её к себе так крепко, что она тихонько охнула. Уткнулся лицом в её волосы, поцеловал в макушку, в висок, в щёку — не страстно, а нежно, с каким-то благоговением.