Отрок. Перелом

И все вокруг тут словно впервые делалось – самое начало, как при сотворении мира. Иначе и не скажешь. Жаль только, поговорить про это было не с кем. Братья даже не понимали, о чем она толкует – какое сотворение? Пыталась она им про это сказать, мальчишки только недоуменно плечами пожимали: ну, дело тут новое затеяно, но мало ли, кто чего замыслит? У кого получится, тот и на коне, потом другие переймут, и станет оно обычным и привычным; ну, а кто не сумеет, так и пропадет. Но на то он и риск. Это как в купеческом деле – кто смел, тот и с прибылью, но уж если не повезет – все потеряет. Только рисковать тоже с умом надо, а то вон один купец в Турове года три назад затеялся в дальний северный край идти, основывать там поселение, чтобы самому пушного зверя бить, а не у перекупщиков новгородских покупать. Да еще про злато в речном песке ему какой-то заезжий краснобай сказок наговорил – посулил место показать. Погнался купец за невиданной прибылью, да так и сгинул без вести где-то вместе со всеми своими людьми. А Михайла что? Он все осмысленно делает, и советчики у него дельные. И полагается на себя прежде всего и на свой род, а не на пустые посулы и несбыточные мечты. Но при чем тут сотворение какое-то?

Арина им хотела было объяснить, да братья уже о своем заспорили – врал или не врал тот приблуда сгинувшему купцу про золото в северной реке. Ясное дело – мальчишки, у них свое на уме.

С Анной про такое говорить было и невместно, и некогда – у боярыни и так дел невпроворот, вздохнуть не успевала, ей еще только задушевные беседы вести! И так она к Арине с добром и доверием отнеслась. Про наставничество и помощь в обучении девиц им даже говорить не пришлось – само собой вышло. На следующее утро, второе в крепости, Анна, встретив Арину, как и накануне, в светлице еще до сигнала рожка, только кивнула одобрительно:

– Поднялась? Ну, пошли.

А к вечеру девчонки к Арине уже иначе как «наставница» и не обращались, а все с Анюткиной легкой руки. Она первая ее так назвала, остальные глазами похлопали и тоже подхватили. Анна, когда это услышала, хмыкнула, но ничего не сказала и вроде как одобрила.

А больше и не с кем тут было беседы вести, разве только с Андреем. Вот он-то про сотворение все сразу понял, и объяснять ничего не пришлось – в первый же день, после ужина. Он стоял возле дверей в трапезную, сестренки выбежали следом за Ариной из кухни, тут же подлетели к нему, повисли, по своему обычаю, с двух сторон, стали, перебивая друг друга, взахлеб что-то рассказывать. Андрей, как всегда в таких случаях, замер на месте, стоял, не шевелясь, но уже как-то привычно-расслабленно. И довольный. Аринке, кажется, тоже обрадовался. Ну, хоть чуть-чуть. Она шагнула ему навстречу, слегка поклонилась, улыбнулась.

– Здрав будь, Андрей… Кириллович.