Перекресток трех дорог

Извините за поздний звонок… дело очень срочное, до утра не терпит никак… Все равно не спите? А здоровье ваше? Это радует… Так я могу приехать к вам прямо сейчас? Займу немного времени, мне просто позарез необходимо с вами поговорить, посоветоваться. И не по телефону. Спасибо большое! Через сорок минут буду!

– Куда вы собрались на ночь глядя, полковник? – спросил Макар.

– Генерал Карпов, бывший начальник ГУУР МВД, потом заместитель министра. Мой учитель, он давно на пенсии. Но в те годы как раз именно он возглавлял сводную опергруппу министерства по сибирскому душителю. Если кто нам и расскажет о НЕЙ, так только он. Ну, конечно, и дело многотомное сейчас немедленно из архива МВД поднимем.

– А нам можно с вами к генералу Карпову? – спросил Клавдий Мамонтов.

– Нужно. – Полковник Гущин глянул на них. – Нам всем надо знать, к чему приготовиться.

Шестнадцатая жертва, или Девять дней одного года

Это был самый необычный «вечерний чай» в их жизни. Когда они приехали к генералу Карпову в Куркино, в Химки, где он жил в коттеджном поселке, уже настала ночь. Двухэтажный коттедж был ярко освещен, с террасы за ними наблюдала дочь Карпова, впустившая их на участок, а сам восьмидесятилетний генерал встретил гостей в темном саду, где в траве, словно светляки, прятались лед-фонари. Он был в маске, как и они все трое (ехали ведь к пожилому человеку). На расстоянии двух с половиной метров друг от друга под яблонями стояли два садовых стола и плетеные кресла – на одном накрыли чай генералу, на втором им троим. Но никто не прикоснулся к еде.

– Что случилось, Федя? – спросил старик-генерал, жестом приглашая их садиться. – Вы уж простите, что так дико вас принимаю и в этом наморднике. – Он прикоснулся к маске. – Но дочь категорически требует соблюдать… она врач у меня, такого насмотрелась. Дожили мы до последних времен. Здравствуй, апокалипсис.

– У нас очень сложное многоэпизодное дело, и оно связано с Наиной Раткевич. Вы ведь ее помните? – спросил полковник Гущин старика-мизантропа. – Вы ведь возглавляли оперативную группу ГУУР по сибирскому душителю.

– Я возглавлял. Малофеев Валерий, так его звали… этого ублюдка. И Наину я помню, она сыграла в деле тогда главную роль. Она его остановила, не мы. Почти сорок лет назад… много воды утекло с тех пор, Федя.

Ночной воздух внезапно всколыхнул густой долгий траурный аккорд. А затем над садом, над деревьями к черному небу, к июльской желтой луне полилась мелодия Лунной сонаты, кто-то играл ее на виолончели на террасе соседнего коттеджа за забором.

– Кто это играет? – спросил Макар старика-генерала.

– Жена сына соседа, виолончелистка.