Перекресток трех дорог

Кто-то заперся дома, носа не высовывает, даже когда карантин отменили. Люди не встречаются с друзьями, с родственниками. Я домой звонил – мне мама говорит: у знакомых сын заболел, лежал дома, не в больнице, с высокой температурой, так эти знакомые к нему на квартиру даже не приехали проведать, все по телефону, потому что они – его родители – страшились заразиться. Я сам уже полгода, считай, родителей не видел, боюсь им заразу привезти. Доставку продуктов и всего необходимого заказываю по интернету для них. И многие так сейчас. Эта болезнь – она разрушает самые основы человеческой жизни, наши чувства друг к другу, привязанности, обязательства – дружеские, родственные, семейные. Но… Кавалерова, она явилась в ковидный госпиталь и работала там. Она ухаживала за заразными больными и не боялась. Разве это не акт мужества, самоотверженности? И как… как все это совместить с тем, что она творила – заставляла Смоловского и Жданову похищать людей, пытать их самым страшным образом… убивать. Жданова сожгла Вячеслава Крутова в лесу заживо, плеснула бензином на него! Даже в крови при этом не испачкалась, просто смотрела, как парень горел. Если она тоже снимала все это на мобильный и отослала видео нашей Праматери, и та этим зрелищем наслаждалась, то… Как все это можно свести воедино?!

– Никак, – ответил полковник Гущин. – До тех пор, пока мы не узнаем, кто она такая на самом деле и что ею движет.

– Столь противоречивым? – Макар смотрел на своего маленького сына.

– Нет. Это не противоречие. Это какой-то глобальный сдвиг. Монументальный. И я тоже отказываюсь понимать…

У полковника Гущина зазвонил мобильный.

– Идентифицировали дактилоскопию, Федор Матвеевич, – кратко доложил старший эксперт-криминалист.

– Вы узнали, кто она такая?! – полковник Гущин встал, с грохотом отодвинув от стола свой стул.

– Ее фамилия по банку данных Раткевич. Имя-отчество Наина Викторовна.

– Она ранее судима? По какой статье?

– Она не судима, в отношении нее отказали в возбуждении уголовного дела, так как на следствии сочли, что пределы необходимой обороны не были превышены.

– Необходимая оборона? Что она сделала?

– Сибирский душитель. Малофеев – слышали о нем?

– Да, конечно, это дело прогремело в восьмидесятых.

– Она была его шестнадцатой жертвой. Федор Матвеевич, она его и убила!

Гущин словно в изнеможении опустился на стул. Затем встал, нет, вскочил. На секунду он закрыл глаза, словно вспышка… яркая вспышка его ослепила.

Клавдий и Макар напряженно ждали.

Гущин отыскал в списке телефон и позвонил.

– Геннадий Петрович, добрый вечер. Это я, Федор.