Перегрузка

Он напряг память и даже вспомнил имя.

— Добрый вечер, доктор Левин. — Подняв стакан с вином, Ним предложил еврейский тост; — Ле хаим.

— Ле хаим… Как поживаешь, Ним? Нечасто встречаю тебя на этих еврейских мероприятиях. Я удивлен, что ты интересуешься Святой Землей.

— Доктор, я не религиозен.

— Я тоже, Ним. И никогда не был. Свою клинику я предпочитаю синагоге. — Доктор доел свой инжир. — Но мне нравятся обычаи и церемонии, вся древняя история нашего народа. Как ты знаешь, не религия сплачивает еврейский народ. Его объединяет чувство общности, имеющее пятитысячелетнюю историю. Большой, большой промежуток времени. Никогда не думал об этом, Ним?

— Да, думал, и достаточно много.

Левин проницательно взглянул на Нима:

— Это беспокоит тебя иногда? Интересно, как много в тебе еврейской крови? А может быть, ты полностью еврей, не соблюдающий всю эту запутанную ритуальную чепуху, которую так любит Арон?

Ним улыбнулся при упоминании о своем тесте, который, пробираясь через комнату в укромный угол с только что прибывшим гостем, с увлечением рассказывал ему о «Ту бешват»:

«…имеет свои корни в Талмуде…»

— Приблизительно так, — сказал Ним.

— Я хочу дать тебе один совет, сынок: не беспокойся, все это и выеденного яйца не стоит. Делай то же, что и я: радуйся, что ты еврей, гордись всеми достижениями нашего народа, но что касается остального — будь разборчивым. Соблюдай Святые Дни, если тебе нравится — я лично в это время уезжаю рыбачить, — но если ты забываешь о них, то ничего страшного.

Ним почувствовал расположение к этому приятному маленькому доктору и сказал ему:

— Мой дед был раввином. Я хорошо помню, что он был добрым и старым. А отец порвал с религией.

— И временами ты начинаешь размышлять, следует ли тебе вернуться обратно?

— Для меня это не совсем ясно. И не так серьезно.

— В любом случае забудь это! Просто психически невозможно для человека твоего положения — или моего — стать культовым евреем. Начни посещать синагогу — и ты убедишься в этом за пять минут. Просто у тебя ностальгия, Ним, привязанность к прошлому. Это нестрашно.

Ним проговорил задумчиво:

— Я согласен с вами.

— Позволь сказать тебе еще кое-что. Такие люди, как ты и я, относятся к иудаизму, будто к своим старым друзьям: чувство вины за то, что не видим их чаще, плюс эмоциональная привязанность. Я испытал это, когда ездил с группой в Израиль.

— С религиозной группой?

— Нет. В основном бизнесмены, несколько врачей, юристов. — Доктор Левин рассмеялся. — Вряд ли кто-то из нас брал с собой ермолку. Я — нет. Одолжил, когда пошел к Иерусалимской стене. И там меня охватило чувство гордости и причастности. Я осознал себя евреем! И это навсегда.

— У вас есть дети, доктор? — спросил Ним. Его собеседник покачал головой:

— Никогда не было.