Перегрузка

Договорились открыть еще один зал, примерно вдвое меньше банкетного по размеру, где можно было разместить еще группу в полторы тысячи: происходящее в главном зале через систему громкоговорителей должно было транслироваться туда. Вскоре группа работников гостиницы расставляла стулья в дополнительном зале. Но новоприбывшие сразу запротестовали:

— Как бы не так! Я не в каком-то второразрядном сортире! — громко закричала краснолицая женщина. — Я — пайщица и имею право присутствовать на годичном собрании, и я там буду. — Своей мясистой рукой она отстранила пожилого работника охраны, раздвинула ограждение, важно вошла в уже переполненный банкетный зал. Несколько человек оттеснили стражника и последовали за ней. Он только беспомощно пожимал плечами, затем попросту снял веревку и даже попытался навести порядок в потоке людей, двигающихся в банкетный зал.

К Терезе Ван Бэрен обратился худой, серьезного вида человек:

— Странно все получается! Я прилетел сюда из Нью-Йорка и хочу задать на собрании кое-какие вопросы.

— Во втором зале будет микрофон, — заверила она его, — и все вопросы, как и ответы, оттуда услышат в обоих залах.

Человек с ненавистью глянул на беспорядочную толпу:

— Большинство из них лишь мелкие пайщики. А у меня десять тысяч акций.

Сзади раздался голос:

— У меня двадцать акций, мистер, но мои права ничуть не меньше ваших.

В конечном счете обоим пришлось пройти в малый зал.

— Насчет мелких пайщиков он прав, — заметила Ван Бэрен, обращаясь к Шарлетт Андерхил, на некоторое время оказавшейся рядом с ней в фойе.

Шарлетт покачала головой:

— Многие из здесь присутствующих имеют не более десятка акций. Лишь у очень немногих их более ста.

Нэнси Молино из «Калифорния экзэминер» наблюдала за людским потоком. Она стояла неподалеку от Терезы и Шарлетт.

— Слышишь? — спросила ее Ван Бэрен. — Самое настоящее опровержение утверждений, будто мы огромная монолитная компания. Те люди, которых ты видишь здесь, и есть ее владельцы.

Молино скептически заметила:

— Но здесь немало и крупных, состоятельных держателей акций.

— Не так много, как вам может показаться, — вставила Шарлетт Андерхил. — Более пятидесяти процентов наших пайщиков — мелкие вкладчики со ста акциями и даже меньше. Наш крупнейший единоличный пайщик — трест, владеющий капиталом работников компании, у него восемь процентов акций. То же самое вы обнаружите и в других компаниях коммунального хозяйства.

Судя по всему, это не убедило журналистку.

— Я не видела тебя, Нэнси, с тех пор как ты написала эту пакостную статейку о Ниме Голдмане, — сказала Тереза. — Неужели тебе и в самом деле нужно было это сделать? Ним — отличный работящий парень.

Нэнси Молино слегка улыбнулась.