Перегрузка

Но зачем?

— Когда предпринимается такая большая операция, необходимо иногда проводить контрольные проверки и координировать работу.

— Другими словами, — заметил Ним, — тот, кто установил ту штуковину, должен вернуться.

— Именно. И когда они придут, сторож сообщит нам. Он из тех ветеранов, что видят все происходящее. Он уже много чего рассказал; не любит тех, на кого работает, — кажется, они чем-то напакостили ему. Он говорит, что первоначальную работу выполняли четверо мужчин, они приезжали трижды в двух специально оборудованных грузовиках. Мне нужны номера одного из них или сразу обоих и более детальное описание этих мужчин.

«Ясно, сторож — прирожденный доносчик», — подумал Ним, но оставил этот вывод при себе.

— Предположим, что ты получишь все или большую часть свидетельств, которые тебе нужны, — сказал он. — И что же дальше?

— Мы сообщим в прокуратуру округа и в городскую полицию. Я знаю, с кем там нужно связаться и кто вполне надежен. И все пойдет быстро. Чем меньше людей знают, что мы действуем, тем лучше.

— Правильно, — согласился Ним. — Звучит обещающе, но запомни две вещи. Первое — предупреди твоего Ромео, чтобы был осторожен. Если эта операция и в самом деле столь масштабна, как ты говоришь, она наверняка опасна. И второе. Держи меня в курсе всего происходящего.

Начальник отдела охраны имущества довольно ухмыльнулся:

Ним чувствовал, что Гарри Лондон с трудом удержался от того, чтобы отдать честь.

В прошлые годы ежегодное собрание пайщиков «Голден стейт пауэр энд лайт» было спокойным и даже скучноватым мероприятием. Обычно на него съезжались около двухсот из более чем пятисот сорока тысяч держателей акций — большинство просто игнорировали это событие. Если что и волновало отсутствующих, так это их регулярные дивиденды, до сих пор столь же предсказуемые и надежные, как и четыре времени года. Но не сейчас.

Ровно в двенадцать дня, за два часа до ожидаемого открытия собрания, появился первый ручеек пайщиков, предъявлявших мандаты и направлявшихся в банкетный зал отеля «Святой Чарлз» на две тысячи мест. К двенадцати часам пятнадцати минутам ручеек превратился в поток. В двенадцать часов тридцать минут это был уже прилив. Среди прибывающих людей более половины составляли старики, некоторые шли, опираясь на палочку, несколько человек передвигались на костылях, и человек пять были в креслах на колесиках. Одежда большинства из них была довольно убогой. Многие принесли в термосах кофе и бутерброды и теперь, в ожидании начала собрания, занялись едой.

Настроение большинства приехавших колебалось от негодования до злости. Они с трудом оставались вежливыми с работниками «ГСП энд Л», проверявшими документы перед входом в зал.