Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

— Отпустите, — умоляюще бормотал Лесли, уткнувшись лицом в грязный снег, будто мог зарыться в него и спрятаться. — За что?

Лейтенант, придавивший его коленом к земле, смотрел на русоволосую макушку с сочувствием, но в то же время с мрачной решимостью.

— Так надо, парень, — устало сказал он.

— Ярс, Эйсхард, остановитесь, — сдержанно сказал князь: он казался спокойным и уверенным. — Вы подвергаете опасности жизнь Дейрон. Оглянитесь — вы уже проиграли. Я вынужден буду отдать приказ убить…

Он скользнул взглядом по пленникам.

— Кадета Толта.

— Нет, отец! — закричала Веела. — Прошу тебя!

На лицах одаренных отразилось удивление. Белобрысый переглянулся с Ризом: «Отец? Как?»

— Одумайтесь! — крикнула я парням, тем, кто должен был нас защищать и быть на нашей стороне.

Они оканчивали Академию, сидели в тех же аудиториях, ели ту же еду, выживали на практикумах и зубрили лекции.

— Что с вами сделали? Как промыли мозги? А как же братство Тирн-а-Тор? И негласное правило, что желторотиков берегут, как собственных младших братьев и сестер?

Я видела, как растерянность и вина проявляется на лицах лейтенантов, и как руки, которые сжимают стики, направленные на беззащитных первогодков, слабеют и готовы опуститься.

— Лейтенант Дюлонг, ты помнишь меня, — подключился Тайлер, ухватив мою мысль. — Я только поступил в академию, а ты заканчивал третий курс. Перед первой тренировкой на полосе препятствий это ведь ты научил меня брать с собой платки вместо бинтов на всякий случай? Они с тех пор не раз меня выручали.

Дюлонг, тот самый одаренный, что придавил Лесли к земле, отвел глаза и тряхнул головой.

— Лоренц, Флавий, Дар. — Ярс переводил взгляд с одного лица на другое и называл имена, которые запомнил во время тренировок и бесед у костра. — Риз. Горт. Что бы князь Лэггер вам ни пообещал, он не сдержит слова. Этот человек совершает военное преступление. Арестуем его и вместе закроем Разрыв!

Лейтенанты явно колебались. Лоренц и Дар, прищурившись, смотрели на князя Лэггера, будто оценивали свои силы, но главный паук Империи был начеку.

— Вы знаете, что стоит на кону! — возвысил он голос.

Где бы научиться такой уверенности в своей правоте, такому спокойствию. Лэггер словно не замечал направленных на него взглядов.

— Я и сам не задумываясь брошусь в Разрыв, когда пойму, что необходимость в моем руководстве отпала. И пожертвую родной любимой дочерью, если придется. — Он указал на Веелу, которая так и сидела, скорчившись, на снегу, обняв колени. — Да, сейчас на одной чаше весов жизни этих молодых, еще не оперившихся юношей, но на другой — судьба Севера, мирных жителей. Дети, женщины, старики надеются на наше мужество. Юношей жаль. Но они не дети, они кадеты. Каждый одаренный готов жертвовать собой ради других. Они — герои.