И только пепел внутри…

– Ну, если у нас получится выдернуть из них ложку, то можно попробовать поесть макароны как чупа-чупс. От ложки они тоже вряд ли отлипнут.

– Фу! – поморщилась Катя.

– Ладно. Макароны оставим Мультику. Где он, кстати?

– Вот, – дочка отъехала на компьютерном стуле немного назад и указала подбородком под стол. – Я на него ноги складываю, а он всё равно не уходит. Спит и иногда тявкает, когда что-то снится.

– Мульт! – позвал я и голова пса лениво поднялась. Туманным взглядом оглядел мои руки и, не заметив в них поводка или намёка на что-то съестное, потерял интерес, снова уснув.

– Ладно, тогда я заказываю пиццу. Тебе какую?

– В которой много сыра.

– Я заказываю, а ты пока заканчивай с уроками. Впереди два выходных, ещё успеешь сделать.

– Хорошо, – согласилась Катя и склонилась, чтобы погладить пса, который поспешил подставить ей пузо.

Звонок в дверь ударил по затылку глухой тревогой. Бросил взгляд на часы. Семь вечера.

– Ты кого-то ждешь? – спросил у Кати и направился к выходу из комнаты.

– Если только пиццу, но ты её ещё не заказал.

– Странно, – нахмурился и вышел в коридор. Кружку с горячим кофе оставил на комоде и подошел к входной двери, несмело её открыв.

– Привет, Паша, – робко улыбнулся Гена.

– Привет, – вторил ему Андрей, стоящий немного в стороне.

– Привет, – повел бровью и открыл дверь шире. Молча уставился на мужиков, ожидая объяснения их внезапного появления на пороге моей квартиры.

– Мы… это… – вздохнул Генка и вскинул руку, прочесав пятерней колючий затылок. – Мудаки, короче.

Поднял теперь оби брови, но помогать им с дальнейшим построением объяснений не стал. Хорошо, в общем-то, начали."

"– Да, Паш, – подошел немного ближе Андрей. Переложил шуршащий пакет из руки в руку и, бегая взглядом от дверного звонка к моему лицу, несмело добавил. – Мы вели себя, как мудаки. Весь год мы поступали не так как друзья, а как…

Повисла пауза, во время которой Андрей поджал губы, силясь подобрать нужный эпитет.

Понимая, что ждать долго, подпёр плечом дверной косяк и скрестил руки на груди. Вопросительно посмотрел на обоих.

– Ссыкуны, – выдавил, наконец, Генка. – Мы зассали! Спрятались в свои ракушки и… – тяжело вздохнул, нервно провел широкой ладонью по лицу. – В общем, Паш! Давай, мы скажем тебе всё, как есть, а потом можешь нас хоть с лестницы спустить. Заслужили.

– Слушаю, – дернул я плечом и склонил голову набок, поочередно глядя на обоих.

– Давай, я всё скажу, потому что наш профессор, пока разомнет свои интеллигентные яйца – день кончится, – Генка привычно подколол Андрея и сделал шаг ко мне. Гримаса слетела с его лица и уступила место редкой для него абсолютной серьёзности. – Когда умерла Маша, я впал в ступор.