И только пепел внутри…

– Твою мать! – выругался, стиснув зубы, чтобы Катя не услышала.

– Купи уже ботинки, – поучительно заявила дочка, выглядывая из приоткрытой двери машины. – И поехали. У меня уроки через двадцать минут начинаются.

– Сейчас, – буркнул себе под нос.

Неуклюже поднялся с застывшей в холоде земли и отряхнул брюки и пальто от налипшего грязного снега.

За пять минут доставил Катю до школы и еще за полчаса – себя до университета.

Едва не сел на шпагат у главного крыльца, чудом успев схватиться за ограждение, но раненной сегодня утром рукой.

– Сука! – тряхнул кистью, надеясь таким образом скинуть боль.

На бинте проступила кровь.

Да и хрен с ней. Вся не вытечет.

Спрятал руку в карман пальто и вошел в университет.

– Доброе утро, – завела свою унылую шарманку скучающая бабка на проходной. Подняла взгляд, чтобы заглянуть в пропуск, и приоткрыла рот, увидев моё лицо. – Павел Романович?

– Не похож? – вопросительно выгнул бровь и заглянул в удостоверение, на фотографии в котором был гладко выбрит. – По-моему, одно лицо. Или мне ехать домой?

– Проходите, Павел Романович.

Турникет показал зеленую стрелку и я, стараясь не смотреть на проходящих мимо студентов и коллег, дошёл до кафедры. Положил исправленные и заполненные по новой бумаги на край стола секретаря, и поспешил самоустраниться раньше, чем она распахнет рот, чтобы что-то мне сказать.

– Павел Романович! – пробасил знакомый голос из открытой двери кабинета декана.

– Андрей Владимирович, – коротко кивнул в его сторону, не намереваясь сбавлять темп.

– Паша, зайди ко мне, – отбросил Андрей официоз.

– У меня пара.

– Опоздаешь, – отрезал он и дёрнул головой в сторону своего кабинета.

Под пристальным немигающим взглядом секретарши прошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

Андрей широкой поступью обошёл стол и сел в его главе, указав мне рукой на стул с одной из сторон.

– Чем обязан? – не спешил я садиться.

– Сесть не хочешь?

– Нет времени.

– Паша, – начал декан и сложил руки перед собой на стол, вертя между пальцами дорогую ручку. – Я, да и другие, заметили, что ты взял себя в руки и это радует…

– И? Радуйтесь молча. Хороший мальчик не просит гладить его по головке, – крутанулся на пятках и направился к выходу из кабинета декана.

– Я хотел позвонить в опеку… – словно удар в спину.

– Что? – остановился, едва коснувшись ручки двери, и снова повернулся к Андрею. – Что ты сказал?

– На юбилее у Гены мы обсуждали твою… – пытался он подобрать слова. – …Ситуацию, и решили, что звонок в опеку будет приемлемым вариантом для того, чтобы вытащить хотя бы Катю из всего этого, – глухо пояснил он, продолжая разглядывать ручку в своих руках.