И только пепел внутри…

А теперь ты хочешь совершить третий звонок, но уже в опеку?

Он опустил взгляд в стол. Кожа лица и шеи покрылась багрянцем. Сжал челюсти так, что зашевелились уши.

– Если бы у тебя случилось что-то, что заставило бы тебя снова замкнуться, – продолжил я, не дождавшись ответа. – Я бы снова спустился к тебе по той дохлой веревке, не боясь того, что ты опять можешь выбить мне зуб.

Он молчал. Шевеля ноздрями от глубоких вдохов и выдохов, гипнотизировал поверхность стола рядом с моей забинтованной рукой.

– А ты звони, друг, звони, – бросил я ему напоследок и оттолкнулся от стола.

Беспрепятственно вышел из кабинета. Тяжелыми шагами прошел в коридор, уговаривая себя от того, чтобы пустится во все тяжкие. В груди зудило от желания выпить и закурить. Но я понимал, что с моей стороны этот поступок будет расцениваться, как попытка обратить на себя внимание или же попросту, как подростковый бунт. Хоть подростки повально и не напивается до невменяемого состояния, но и такой мой поступок взрослым уже не назовешь. Особенно вкупе с тем, что я собираюсь сбежать с пар, ради того, чтобы всё это сделать.

Бухать в начале рабочего дня – плохая идея, но покурить – можно себе позволить, пусть даже с опозданием на пару. Всё равно студенты не являются на нее вовремя.

Внутренний двор университета подходил для этого идеально. Просто потому что, если я выйду из университета через главные двери, то уже ничто не удержит меня от того, чтобы сесть в машину и уехать, куда глаза глядят.

Нужно попытаться удержать себя в рамках, удерживая себя в рамках учебного заведения.

Зайдя под козырёк здания, в котором находились мастерские художников и репетиционные залы для танцоров, прижался спиной к стене. Глухо ударился затылком о кирпичную кладку и прикрыл на мгновение глаза, вдыхая и выдыхая морозный ноябрьский воздух.

Нащупал в кармане пальто пачку сигарет и зажигалку. Из мятой картонки достал сигарету, подкурил её о трясущееся на ветру пламя. Спрятал руки в карманы пальто и, зажимаю сигаретный фильтр уголком губ, выпустил облако горького дыма.

– Сука! – покачал головой и невесело сам себе усмехнулся.

«Я хотел позвонить в опеку» – эти слова, сказанные человеком, которого я считал другом, ржавым гвоздём царапали грудную клетку изнутри и снаружи. Импульсивно хотелось вернуться обратно, подняться в кабинет и дать ему по роже, но какое-то странное чувство и раздражительно спокойный голос в голове, говорили о том, что это ничего мне не даст.

Твою мать! Я познал дзен после собачьего укуса? Может, укол от бешенства – не такая уж и плохая идея? Хотя, с бешенством я, наверное, наоборот должен действовать куда более безумнее, чем просто курить, подпирая спиной стену."

"Но, отчего-то, мне захотелось спрятаться в бронированном коконе.