И только пепел внутри…

Ведь не было ничего прекраснее, чем довериться ей и наблюдать за тем, как она старательно хмурила тонкие светлые бровки и высовывала кончик языка между зубами или же прикусывала нижнюю губу – так сильно хотела довести меня до совершенства и искренне гордилась собой, когда это получалось.

Всегда получалось.

Теперь же я должен попытаться довести себя до совершенства сам. И это стоит мне колоссальных усилий прежде всего над собой. Кажется, легко поднять руку с триммером и пройтись им несколько десятков раз по отросшей бороде, но на деле это не так-то и просто.

То, что раньше казалось обыденным, теперь стало почти невыполнимым.

– Папа, можно я в школу сама уже пойду, а то ты долго? – меланхолично заявила дочь за дверным полотном.

– Я сейчас закончу и подвезу тебя, – ответил ей и, опустив взгляд от зеркала, начал водить бритвой по подбородку.

Это было похоже на погружение в холодную воду. Я дышать не мог, глядя на то, как черные волосы падали в раковину. Чувствовал, как облегчалась борода, и боялся взглянуть на себя в отражении."

"Когда не осталось ничего, за что мог бы зацепиться триммер, выключил, стряхнул щеточкой остатки волос и отложил его в сторону. Собрал черную поросль из раковины, выкинул в мусорное ведро, а остатки смыл, вертя краном.

Всё. Не осталось ни следа.

Уронил лицо в прохладную воду, набранную в ладони. Обтёрся полотенцем и, так и не взглянув на отражение, покинул ванную комнату.

– Ты собралась? – обратился к Кате, которая нежилась с щенком в прихожей.

– Да, – ответила она коротко и подняла взгляд на моё лицо. Легкая улыбка слетела с губ. – Пап…

И без того тихий голос сорвался до неслышного. Голубые глаза блеснули непрошенными слезами.

– Что с тобой? – растерялся, не понимая причину её слёз. – Что случилось?

Присел рядом с дочерью на корточки и крепко сжал маленькие плечики. Она рвано всхлипнула, быстро отерла рукавом белой блузки слёзы, бегущие по щекам, и снова заглянула мне в глаза.

– Ты такой красивый, пап, – произнесла она неожиданно и бросилась мне на шею, почти опрокинув на спину.

– Катюш, – мягко похлопал её по спине. Прислушался к сдавленным всхлипам и, наконец, решился обнять покрепче, слегка покачиваясь с плачущей дочерью в руках. – Если ты не перестанешь плакать прямо сейчас, то я больше никогда не буду бриться.

– Я всё! – Катя в одно мгновение взяла себя в руки, высвободилась из моих объятий и обтерла лицо ладонями, уничтожая последние доказательства своего внезапного эмоционального срыва. – Поехали?

– Поехали, – кивнул ей.

Помог дочери надеть куртку и рюкзак. Строго глянув на Мульта, надел туфли. Зимние ботинки я так и не купил. Лень не позволяла найти время для похода в обувной. И, конечно же, я поскользнулся на подходе к машине, жестко приземлившись на бедро.