Пепел

Прозрачная, невесомая, еле ощутимая ниточка вилась в пространстве, порой исчезая, а порой и появляясь. Один её конец был ловко намотан на спицы, лихорадочно плетущие свою нехитрую вязь, второй же отыскался у щербинки на драконьей драгоценности.

Магик, повредив жемчужину, выпустил на волю даже не имя ветра, а лишь отрывки его воспоминаний. Короткие вспышки памяти стол богатой и глубокой, что могла бы вместить в себя историю тысячи эр. Но все же даже этого хватило, чтобы волшебник, взяв в руки воспоминания ветра, сплел из них нить и начал шить плащ. Эш занимался этим почти каждую свободную минутку, потому как только в этом простецком сером плаще видел свое спасение.

* * *— Сколько же Слов ты знаешь, червь? — прогремел дракон.

— Тысячу, шифу, — склонил голову волшебник.

Ху-Чин засмеялся и от его смеха вновь дрогнули вековые скалы. Сегодня, если так можно охарактеризовать данный промежуток времени, сидхе почти не учил Эша, занятиям предпочтя беседы. Хотя, если быть до конца откровенным, то все разговоры обычно сводились к унижению двуногих и восхвалению драконов в целом и Ху-Чина в частности. Причем обычно Синий Пламень восхвалял сам себя, не забывая одаривать сородичей гадкими колкостями.

Великий сидхе на поверку оказался самовлюблен до невозможности, а уж скромностью боги его явно обделили. Видимо сочли что на такую тушу этой самой скромности уйдет слишком много, а её и так не хватает в подлунном мире. Так что Короли Неба щедро одарили мудреца Восточного Предела наглостью, хамством, бахвальством и еще многими пороками. Как это обычно бывает, пороков в небесном ларце, откуда боги раздают свои щедроты, куда как больше, нежели добродетелей.

— Даже ребенок в Королевстве Фейре знает слов больше, нежели ты! — смеялся дракон, непроизвольно выдыхая струи синего огня. — Не говоря уже о дворянах и обо мне!

— Я бесконечно восхищаюсь вами, о всезнающий, — лоб Эша в который раз коснулся пола пещеры.

От этих бесконечных поклонов у парня стерлась кожа на лбу, превратившись в неприятное красное пятно. Чтобы скрыть позорную отметину магик создал из камня бандану, коей подвязал отросшие волосы.

— Можешь ли ты говорить с дождем, червь? — спросило чудовище, положив исполинскую голову на свитые кольцами тело.

“Огромная гармошка” — улыбнулся про себя волшебник, а в слух сказал. — Да, могу.

— Король Фейре может говорить с потоками дождя, — ухмыльнулся Ху-Чин. От этой ухмылки иной человек поседел бы и всю жизнь заикался. — Я же могу говорить с каждой каплей.

— Я поражен вашим знанием, о мудрейший, — лоб опять заболел, а кожу засаднило.

— Знаешь ли ты как подчинить себе Лес?

— Знаю.