Пепел

Правда не стоило ему об этом говорить. Однажды Эш осмелился указать на данную неловкость за что был наказан так строго, что увидь это Темные Боги, заточенные в темницу Шеркан, взвыли бы от сострадания и заплакали бы кровавыми слезами.

— Шифу, — Эш привычно склонил голову и упер ладони в холодный пол пещеры.

— Сколько раз тебе повторять, червь, — рычание сменилось презрительной язвой, а прекрасный лик принца исказила гримасса отвращения. — С твоих уст должны срываться не звуки и образы, а сила и воля! Что ты молишься как бессильное животное?! Ты должен подчинять, а не просить о снисхождении! Этот пони еще более жалок, чем твоя пародия на “могущество”!

Ху-Чин произнес Слово и от этого Слова дрогнули горы и закричало небо, а из маленькой гальки, презренного осколка родился мустанг. Свободный, огромный, он заржал и встал на задние ноги. Его мышцы перекатывались валунами, черная грива ручьями ниспадала на могучую шею. В прыжке он мог бы преодолеть реку, в голопе обогнать ветер. Сидхе сказал еще Слово и вновь задрожало мироздание когда конь исчез, сменившись цветком вишни мигом унесенным ветром.

— Шифу, — Эш склонил голову еще ниже, коснувшись лбом холодного камня. — Я восхищен вашей мудрость и властью.

Ху-Чин взмахнул рукой показывая, что не желает слушать льстивые и столь же лживые речи. Спустя мгновение принц исчез и дракон принял свой истинный облик. Его рыжая, будто ржавая грива укрыло пол пещеры золотистым ковром и дракон прикрыл глаза. Из огромных ноздрей, больше похожих на кратеры гейзеров, тянулись струи пара — сидхе заснул. На сегодня занятий не будет.

Эш завернулся в изорванные одежды и призывал огонь. Вокруг прекрасного юноши заплясали изменчивые лепестки огня, дарующие хоть какое-то тепло. На Восточный Предел опустился непонятный сезон, принесенный непонятным временем. Волшебник не мог точно сказать когда кончалось вчера, начиналось сегодня и наступало завтра.

Казалось в пещере Синего Пламени стерлись предвечные границы времени. Когда дракон хотел того “сегодня” становилось кратким как щелчок секундной стрелки на неисправном циферблате. Порой Ху-Чин мог так растянуть “сегодня”, что Эшу приходилось несколько раз бриться и подвязывать волосы.

И все же, сколь не был бы этот сезон непонятен, но ветер, завывающий снаружи, приносил с собой промозглый холод, привораживающей душу к ледяным костям. Облака, недавно степенно плывущий над острыми горными пиками, неслись словно испуганные животные в джунглях царства Сабса. По ночам, когда они все же наступали, в пещере так гудело, что иногда Эш просыпался от ощущения как кровь из ушей щекочет шею. Ху-Чин же либо не замечал проблем своего ученика, либо ему было глубоко безразлично на судьбу будущей пищи.