Пепел

— Ничего ты не знаешь! Я могу подчинить каждый листок и каждую травинку, но даже это не является истинным знанием!

Эш замерив не веря тому, что слышал. В первые на его памяти дракон отозвался о себе не о как всезнающим и могущественнейшем мудреце, а как о ком-то кому все же ведомы не все секреты мироздания.

— Знал ли ты, червь, что некогда я был покровителем Гиртай — благословенной страны, освещенной лунами Семи Небес?

Эш, догадывавшийся об этом, все же слукавил ответив:

— Нет. Но узнав, я еще больше восхищаюсь вами, о прекраснейших из прекрасных.

— Когда-то, — продолжал Ху-Чин, — этот народ был велик. Когда на западе людские королевства еще были юны, здесь уже возвышались пагоды городов, а стены толщиной могли поспорить с некоторыми горными хребтами. Мудрецы писали трактаты по философии, художники на картинах могли запечатлеть дуновение ветра, волшебники подчинить духов и демонов. Но все прошло. Гиртай, будто неудачно построенная башня, рухнул под собственным весом."

"Дракон замолчал, и Эш решил вставить еще одну реплику.

— Мне жаль это слышать, — волшебник не лукавил, ему действительно было жаль Гиртайцев.

Еще некоторое время в пещере висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь завыванием вездесущего ветра. Какое у него было имя? Этого не мог сказать никто — имя ветра изменчивее нрава юной, расцветшей девушки. Мгновение — и вот оно одно, мгновение — и вот другое. Имя ветра не поймать и не отыскать.

Можно лишь прислушаться к нему, попытаться осознать, но все равно остаться с носом. То ли дело имя огня — оно было яростным, ярким и буквально горело в душе Эша. Нет, волшебнику было не понять тех, кто подчиняет формы ветра — для него и этот осколок из жемчужины казался чем-то непостижимым.

— Пришло время преподать тебе мой самый сложный урок, — спокойно, будто и не своим голосом, произнес Ху-Чин. — Послушай же историю, Мастер Тысячи Слов. Послушай и никогда не забывай. События эти произошли в те времена, когда люди звали Королем любого, у кого имелась дубина покрепче. Народ Гиртая праздновал Новый Год и тысячи тысяч лепестков вишни устилали их столицу — Таинственный Город. В это же время на Седьмом Небе, где находится царство богов, шел Вишневый Пир. Всех полубожественных созданий, всех фейре и многих смертных мудрецов позвали туда. Был там и я. В обличии своем я не занимал и мелкой пяди — настолько величественен дворец Яшмового Императора.

Волшебник не рисковал слишком громко выдохнуть чтобы не нарушить стройный рассказ о временах, которые не упоминались даже в самых старых летописях Тринадцати Королевств.

— Прелестные нимфы, от чьей красоты твое сердце разорвалось бы на мелкие осколки, подносили мне Вишневый Нектар.