Пепел на обелиске

Ведь сразу после выхода у меня еще есть возможность вернуться и устранить неисправность. В бою, такой возможности уже не будет.

— А то, что пилотируя корабль таким образом, ты уменьшаешь его ресурс и расходуешь топливо больше необходимого, тебя не интересует?

— Если меня собьют, все это вообще потеряет смысл. Не будет ни корабля, ни пилота, — упрямо набычился рыжий.

— Кто тебя учил так летать?

— Сам начал. Еще в эскадрильи истребителей. За то и списали, — нехотя признался пилот.

— Погоди, сынок. Это ты летал с разведчиками? — что-то припомнив, спросил Ефимов.

— Так точно, ваше превосходительство.

— А к ним перевестись не пробовал?

— Отказали. Сказали, что они летают скрытно, а своими виражами сходу все радары соберу, — ответил рыжий, опустив голову.

— Понятно. Выходит, тебе прямая дорога в истребители, — помолчав, кивнул Ефимов.

— Так они же списали.

— Ничего. Перепишут, — отмахнулся контр-адмирал. — Сегодня получишь приказ о переводе на мой флагман. В команду истребителей. Не кривись, каперанг, — добавил он, поворачиваясь к Егорову. — В экспедиционном флоте этот парень с ума от скуки сойдет. А меня вечно пытаются в какую-нибудь задницу засунуть, надеясь, что я себе там шею сверну. Вот пусть со мной и влипает в неприятности. Как, лейтенант, согласен?

— Мне все равно, где летать, ваше превосходительство. Хоть в объеме, хоть в заднице. Главное, летать, — гаркнул молодой нахал, бесшабашно улыбнувшись.

— Ну, будем считать это согласием, — рассмеялся в ответ Ефимов. — А все остальные, имейте в виду, то, что этот наглец сказал в самом начале. Иные не выдерживают перегрузок. Значит, из этого и нужно исходить в следующем бою.

— Никак нет! — гаркнуло в ответ два десятка луженых глоток.

— Доведите эту информацию до своих ведомых. И еще. С этого дня, сразу после вылета, вся эскадрилья должна проделывать фигуры высшего пилотажа для проверки состояния узлов и агрегатов при перегрузках. И плевать на топливо и ресурс. Не на параде. Это все. Разойдись!

Офицеры быстро покинули конференц-зал, радуясь, что настырному контр-адмиралу пришлось отвлечься на рыжего пилота, которого он жестом оставил на месте. Все они отлично знали, что рыжий Васька лучший в их деле, но из-за своего характера, вечно огребал взыскания полной горстью. В любом случае, матерщиннику Ефимову нашлось, чем заняться, значит, и у них появилось свободное время, чтобы немного расслабиться.

В это время, сам объект офицерских размышлений, дождавшись, когда закроется дверь, повернулся к пилоту и, с задумчивой усмешкой оглядев его с головы до ног, спросил:

— А теперь, сынок, без дешевых понтов и рисовки.