Опальная жена. Пекарня на краю севера

Каждый глоток раскрывался новыми оттенками вкуса, как будто я пила концентрированное солнце, росу на спелых ягодах и свежесть прохладных вечеров одновременно. Я никогда не думала, что в одной кружке может уместиться столько воспоминаний.

К тому же я ощутила странное тепло, растекающееся по телу. Словно внутри меня зажёгся крошечный огонь, который постепенно разгорался, достигая самых холодных и тёмных закоулков души, наполняя их светом и покоем, какого я не испытывала прежде.

На кухню я смотрела уже другими глазами. Закопчённое оконце, казавшееся лишь грязным пятном, теперь притягивало взгляд: сквозь слои копоти проступал почти ювелирный узор.

Под слоем сажи и мучной пыли на стенах проглядывал благородный рисунок древесины.

На полках, между посудой, заметила маленькие, но удивлённо яркие картины.

Даже стол, потрескавшийся и старый, стал выглядеть иначе. Каждая трещина рассказывала историю – здесь месили тесто руки нескольких поколений, здесь резали хлеб, здесь собирались семьи.

Я провела ладонью по поверхности, чувствуя, как дерево отзывается теплом, словно живое существо.

– Невероятно, – с придыханием отозвалась я, делая ещё один глоток напитка. – Что это?

– Зареница, – хозяйка смущённо опустилась на стул и провела ладонью по его потёртой поверхности.

– Зареница? Никогда о такой не слышала, – призналась я, вдыхая терпкий аромат.

– Неудивительно, – женщина слабо улыбнулась. – Эту ягоду ещё моя прабабка собирала. Но у неё такой нрав – показывается не каждому.

Меня вдруг посетила странная мысль. В этом мире существует магия, а что если у этой женщины, как и у меня, есть какой-то дар? Просто иной… неуловимый для глаз.

– Как вас зовут? – едва слышно спросила я. – Меня Анна… Анна Артейр. В девичестве Вейр.

– Значит, вы тоже замужем?

Я невольно скривилась. Замужем… Разве то, что случилось со мной, можно назвать замужеством?

– Можно сказать и так, – пожала плечами. – Меня сослали сюда как ненужную вещь.

Женщина вздрогнула и потёрла вдувшую щеку.

Я снова поморщилась, невольно прикоснувшись к собственной скуле. Помнится, отец точно так же ударил меня.

""Будет синяк"", – подумала я с сочувствием. Жаль, что у меня нет той чудодейственной припарки тётушки Гиллеан.

– Терес, – отозвалась женщина. – Терес Братт.

– Очень приятно познакомится, – я протянула руку, которую хозяйка пекарни с дрожью, но всё же пожала.

Мы сидели в уютной тишине, неловкой, но не неприятной. Сквозь закопчённое окно виднелось тёмное небо, затянутое низкими облаками. Снег снова пошёл – мягкими, неторопливыми хлопьями.

– Как давно вы держите эту пекарню? – спросила я, обводя взглядом помещение.

Терес вздохнула, обхватив руками свою кружку.

– Это пекарня родителей моего мужа. Они были хорошими людьми.