Опальная жена. Пекарня на краю севера

Крышка поднялась, открыв мой жалкий скарб.

– Ну что ж, давай посмотрим, что у нас есть для жизни на краю света, – усмехнулась я, начиная вынимать вещи.

Два платья – одно из тонкого шёлка цвета морской волны, другое – лёгкое, ситцевое, в мелкий цветочек. Оба совершенно неподходящие для здешних суровых условий. Кружевные сорочки – три штуки, изящные, воздушные, с атласными лентами. Пара чулок, настолько тонких, что даже в тёплом помещении в них было бы прохладно.

– Просто замечательно, – с сарказмом произнесла я, разглядывая свои сокровища. – Кружевное бельё и лёгкие платья – именно то, что нужно для жизни на севере.

В чемодане обнаружилась также расчёска, флакон духов (разбитый – теперь вся одежда пахла сладковатым ароматом ландыша) и тонкая шаль, единственная вещь, хоть как-то пригодная для местного климата.

Я разложила свои немногочисленные пожитки на столе, пытаясь придумать, как их можно приспособить к новой жизни.

Может, получится что-то продать? Только вот кому из местных ножное подобное?

Я устало потёрла лицо руками. Жаль, но жизнь и не думает становиться проще.

Положив вещи обратно в чемодан, я захлопнула крышку и отодвинула его в сторону. Вопрос об одежде придётся решать позже – возможно, удастся раздобыть что-то более подходящее в городе. Если, конечно, местные жители вообще захотят иметь со мной дело.

Тем временем за окном уже давно сгустились сумерки. Высокие сосны возле дома будто сдвинулись ближе, точно любопытные зрители, желающие разглядеть новую обитательницу.

Свою кровать я обустроила по тому же принципу, что и лежбище для Шторма. Принесла относительно сухую солому и аккуратно расстелила в углу комнаты, стараясь распределить её равномерным слоем. Получилось нечто вроде примитивного матраса – не идеал комфорта, но определённо лучше, чем голый пол.

Шаль, обнаруженную в чемодане, решила использовать вместо одеяла. Получилось скромно, но в моих обстоятельствах это можно было считать почти роскошью.

– Ничего, всё ещё наладиться, – подбодрила я себя, сняв ботинки и устроившись на самодельном ложе.

Солома зашуршала под моим весом, несколько колючих стебельков тут же впились в бок. Я поёрзала, пытаясь найти более удобное положение и, в конце концов, смирилась с некоторым дискомфортом.

Натянув шерстяную шаль до самого подбородка, я замерла. Старые половицы поскрипывали вокруг меня мягко и размеренно. В этих звуках чудилось нечто осмысленное – не просто шорохи и скрипы, а настоящий язык, на котором дом вёл свой монолог. По едва уловимым изменениям тональности я чувствовала: он принял какое-то решение. И возможно, завтра мне откроются еще какие-то секреты?

Утро встретило меня пронизывающим холодом и ломотой во всём теле.