Опальная жена. Пекарня на краю севера

Какой же он всё-таки…

Я с яростью ударила по деревянной стенке. Перегородка затрещала, и едва не раскололась. Воздух пронзили электрические разряды.

Шторм нервно вздрогнул и отступил на несколько шагов, прижав уши.

– Прости, мой хороший, – пробормотала я, засовывая дрожащие руки в карманы.

В этот момент меня пронзило внезапное озарение. Конечно же! Вот оно! Магия отзывалась на сильные эмоции – гнев, страх, отчаяние…

Мне необходимо держать себя в руках. Особенно сейчас, когда каждая вспышка эмоций грозит обернуться катастрофой. Я медленно разжала стиснутые кулаки и сделала глубокий вдох, чувствуя, как опасное покалывание в кончиках пальцев постепенно затихает.

Последнее, чего я хочу – это превратить и без того потрёпанные стены в груду щепок. Каждая скрипучая половица, каждый выцветший от времени угол дома – всё, что у меня осталось.

Взгляд мой скользнул по трещине, расползающейся от места удара. Кажется, дом, как и я, держится из последних сил. Мы оба израненные, но всё ещё стоим. И должны продолжать стоять, несмотря ни на что.

Глава 14.

Глава 14

Чтобы успокоиться, я с головой погрузилась в работу. Спустилась в подвал, собрала рассыпанное зерно и, наконец, накормила изголодавшегося Шторма.

После занялась своим скромным обустройством.

В основную часть дома больше заходить не решилась – что-то подсказывало, что время для этого ещё не пришло. Не хотелось тревожить ни собственные натянутые нервы, ни… сам дом. Старые стены, казалось, наблюдали за мной с молчаливой настороженностью. То, что он позволил мне спуститься в погреб, уже можно было считать первым робким шагом к примирению. Но на этом пока всё – нужно набраться терпения и дать времени сгладить невидимые углы.

Холод медленно пробирался под одежду. На кухне становилось всё зябче – пальцы начинали неметь, а дыхание вырывалось облачками пара. Пора было позаботиться о тепле."

"За стойлом располагалась старая поленница, но за то время, пока дом пустовал, дрова отсырели настолько, что вряд ли там можно найти хоть что-то пригодное для растопки.

Пришлось обходиться тем, что было под рукой. В ход пошли старые треногие табуреты с рассохшимися ножками, трухлявые ящики, извлечённые из тёмных углов погреба, плетёные корзинки из-под ягод – последние всё равно следовало выбросить, поскольку они насквозь пропитались плесенью и влагой.

Огонь в печи разгорался неохотно, сначала потрескивая и выпуская клубы сизого дыма, но постепенно пламя окрепло, даря долгожданное тепло промёрзшему дому, который, казалось, вздохнул с облегчением после долгих лет забвения.

Когда в кухне стало заметно теплее, я решила, наконец, принести свой чемодан – единственное, что удалось выцарапать у подлого Хорста.

Я поставила его на стол и щёлкнула замками.