Бомба за пазухой

— Что вы здесь делаете? — спросил Зыков мужчину, скорее по виду даже старика, хотя по данным справки ему было всего 53 года.

— Выживаю, как и другие граждане, — развел Фромм руками в цыпках и грязью под ногтями. — Видите ли, я никак не могу уехать в Свердловск. Сначала вот добивался справки, теперь у меня нет денег, и я никак не могу связаться с музеем. Но мне обещали помочь. Как только начнет действовать почта, телеграф. Я надеюсь на помощь музея, на то, что могут выслать денег на дорогу телеграфом. Но сейчас нет возможности покинуть город. Я надеюсь, что в ближайшие дни решится вопрос.

— Я прошу доставить гражданина в комендатуру, — протянув старшему патруля документы задержанного, попросил Алексей. — Я буду там у вас через час. Прошу извинить, гражданин Фромм, но вы пока задерживаетесь военными властями города до выяснения обстоятельств.

— Могу ли я роптать, — покивал понимающе мужчина. — Такое время, страшное время. Вы не вправе верить мне на слово, а я, увы, могу предъявить вам лишь то, что могу. Безусловно, я иду с вами с пониманием текущего момента.

Потный и запыхавшийся Зыков вернулся к тому дому, из развалин которого вышел Клаус Фромм. Двое патрульных продолжали осмотр развалин. Алексей отдышался и подключился к бойцам. Он быстро понял, что найти тут что-то такое, о чем он не знал и не подозревал, что могло иметь хоть какое-то отношение к диверсантам или намекать на возможную принадлежность к диверсантам, практически невозможно. Камни, пыль, обрушившиеся строительные конструкции, обгоревшие и лопнувшие балки, обрывки электропроводов, остатки мебели и вещей жильцов, некогда проживавших в квартирах этого дома. Все изуродовано, раздавлено, разорвано в клочья. А то, что могло сохраниться, иметь хоть какую-то практическую ценность, давно растащили другие люди. В городе ценность имело все, пока не налажен быт. Даже электрический штепсель, кусок провода, дверная ручка или дверные петли, которые можно выдрать из разбитой двери и использовать в своем доме, квартире для ремонта.

— А что мы ищем, товарищ старший лейтенант? — наконец спросил сержант. — Может, хоть намекнете?

— Если коротко, сержант, то это можно назвать тайником или схроном. Место, где возможный враг что-то прячет или прячется сам. А вот признаки схрона или тайника могут быть разные. Тут уж как фантазия твоя подсказывает. Приметы сдвинутых конструкций, отсутствие пыли. Или искусственно нанесенная пыль на те места, которые используются и на них естественная пыль не держится, сдувается.

— Ну, тут таких мест столько, что каждый сантиметр пальцами ощупывать надо, — почесал затылок под пилоткой патрульный.

То, что сказал сержант, было правдой, которую Зыков понимал и без него.