Еда и патроны

– Хуй ли ты щеришься, мразь? Что смешного, а?

Плечи охотника мелко задрожали, из горла полились сиплые каркающие звуки:

– Забавно, – покачал он головой. – Забавно, когда два смертника пытаются убить друг друга. Неужто терпения нет казни дождаться?

Подлая злорадная мыслишка затрепеталась в мозгу, нашептывая: «Давай, скажи ублюдку, что подыхать ему предстоит в гордом одиночестве. Пусть, сука, поперхнется своим мерзким хихиканьем», но, подумав как следует, озвучивать ее Стас не захотел.

– Да, – криво ухмыльнулся он в ответ. – Пожалуй. – И, медленно убрав карандаш от горла Коллекционера, отступил назад.

Охотник потер рукой шею и откашлялся.

– Странная штука – жизнь. Никогда бы не подумал, что последние ее дни придется со своей недобитой целью коротать. – Он, щурясь, посмотрел на Стаса и снова улыбнулся. – А ловко ты меня подловил тогда в лесу. Молодец. Еще немного, и завершилась бы моя славная история, – указал Коллекционер на дырку в плаще. – Хотя она, так или иначе, все равно скоро подойдет к концу. Да и черт с ней.

– За что тебя взяли? – спросил Стас.

– Ну уж не за тебя, разумеется. – Коллекционер поправил капюшон и уселся на скрипучую железную кровать с голой сеткой. – И как же ты, стервец, умудрился так ловко?.. Я в тот вечер еле доковылял обратно к южным воротам. Думал, подохну.

– Вижу, обошлось.

– Да, я живучий.

– Так за что взяли-то?

Коллекционер хмыкнул и сплюнул на пол.

– По совокупности заслуг.

– А серьезно если?

– Экий ты любопытный. Охота грустную историю послушать? Ладно, расскажу. После того как ты меня по невероятному стечению обстоятельств зацепил, потащился я обратно к воротам, а оттуда до Дикого. Слыхал про него?

– Краем уха. Хороший, говорят, человек, достойный.

– У-у! Не то слово. Настоящий джентльмен, блядь, даже лучше. Лет десять уже этого козла знаю, сколько дел с ним вместе провернули – и не сосчитаешь. Думал отлежаться у него пару дней хотя бы, а сука эта продажная взяла да сдала меня безопасникам муромским. Никому нет веры в нашем мире. А с безопасниками я не дружу.

– Что так?

– В свое время заказ получил на одного функционера ихнего с семьей. – Желтые точки под капюшоном мечтательно сузились до мерцающих щелок, и в голосе появились отчетливые ностальгические нотки. – Отработал славно. Сам, жена, трое сыновей и дочурка. Да-а. – Кончик языка прошелся по тонким губам землистого цвета. – Нежная девчушка была, приятная в общении. – Глухие каркающие смешки снова вылетели из его горла, отражаясь от холодных и влажных стен каземата. – Лет двенадцать ей было. Сладкая-сладкая девочка. Я всадил ей нож в печень и, пока она издыхала, употребил по полной программе.