Еда и патроны

Ты когда-нибудь такое проделывал, Стас?

– Нет, не доводилось, – ответил тот и почувствовал, как ногти впиваются в ладонь.

– Жаль. Ты многое упустил в этой жизни. – Коллекционер поймал недобрый взгляд собеседника и слегка подался вперед, с заинтересованным видом следя за его реакцией. – Ну что? Что ты так смотришь? Считаешь меня нелюдью? Да?

Разговор, не успев толком завязаться, круто свернул и потек по другому, совершенно нежелательному руслу. В затхлом казематном воздухе начали выкристаллизовываться ледяные хрусталики напряженности, грозящей прекращением диалога, так и не развившегося до обсуждения главной темы, интересующей Стаса. Поэтому, дабы не усугублять ситуацию, он задержал дыхание и подавил в себе рвущиеся наружу нелицеприятные эпитеты.

– Нет, я так не считаю.

– Правда?

– Да, правда."

"– Ну, тогда ты, наверное, слепой или просто дурак. Ведь каждому нормальному… – Коллекционер сделал ударение на последнем слове, – нормальному человеку абсолютно очевидно, что я – самая настоящая нелюдь. И они правы, все эти нормальные люди. В этом нет сомнений. Я выродок, отброс, погань, мразь, урод, генетический брак или просто мутант. Да? Ведь это слово у тебя сейчас вертится на языке вперемешку с матом. Ебаный мутант. Это я. Мне всю жизнь об этом говорили, с самого рождения. А ты разве не знаешь, что мутант – не человек? Родители не научили? Неужто нормальным детям об этом не рассказывают?

Коллекционер говорил спокойно, уверенно, без намека на раздражение или агрессию. Если бы не легкая ирония в голосе, то можно было бы подумать, что он и сам верит в то, о чем говорит.

– Что это? – стараясь выдерживать такую же спокойную интонацию, поинтересовался Стас. – Жалость к себе?

– К себе? – переспросил Коллекционер, и желтые глаза загорелись чуть ярче. – Нет, меня не за что жалеть. Жалеть нужно вас, нормальные люди.

– Это почему же?

В коридоре послышались шаги. Нарастая, они приблизились к камере и затихли. Металл лязгнул, внизу двери образовалось небольшое прямоугольное отверстие, из которого вылетела помятая посудина и, громыхая, приземлилась на пол, расплескав по и без того загаженному бетону свое вязкое содержимое, похожее на клейстер. Следом прилетела вторая, растеряв в момент приземления чуть ли не половину налитой в нее липкой массы.

– Жрите, суки. Шеф-повар сегодня в ударе, – весело пошутил кто-то за дверью, и в жидкое белое дерьмо от шеф-повара ресторана «Черный закат» со смачным чавканьем плюхнулись две кружки, наполненные водой.

– Ужин, – любезно пояснил Коллекционер и сделал приглашающий жест в сторону мисок. – Налетай.

– Что-то не хочется, – возразил Стас, но желудок, со вчерашнего вечера не получавший еды, придерживался другого мнения и возмущенно заурчал.