Горсть патронов и немного везения

Я мог работать в МУРе и прокуратуре, в ФСБ и Интерполе, двадцать раз выгодно жениться, а женившись, остаться в Париже, мог бы сделать шикарную спортивную карьеру и тренировать сборную Новой Зеландии по таэквондо…

Мне вдруг стало не по себе от того, что я не спал, а всерьез размышлял над своим образом жизни и искал ему оправдание. Кто-то невидимый, отделившись от меня, настойчиво и грозно требовал изменить этот образ, повторяя одну и ту же формулу, как заклинание: «Пока не поздно… Пока не поздно… Пока не поздно…» Но он опоздал: я уже основал бюро детективных услуг.

Позвонил Саня Каменев.

— Ты меня искал? — спросил он.

— Искал. Мне нужны данные на Ямковецкого Бориса Евгеньевича, 1949 года рождения, в 1993 году осужденного по статье 208, отбывавшего в КЩ-1354 Владимирской. Можешь узнать?

— Могу, но не буду, — ответил он.

— Почему?

— Потому что я на частных сыскарей не работаю.

Старый Опер вернул мяч, который я забил вчера в его ворота, только вместо Лелиного смеха я услышал мат и чей-то нервозный хрип: «В глаза смотреть! В глаза, падла!»

— Ты где? — спросил я.

— В Сандунах. Слышишь, ребята парятся?

Он позвонил сразу после возвращения. Ему передали, что я его искал, и он тут же перезвонил. Это стоило дорогого. Интересно, каким бы был мой образ жизни, не будь Каменева и Нежина, Илларионова и Петьки Швеца, не повстречай я на пути Кима Челя, Хоботова, Валерию, Нику?..

«… из чего стреляли, мать… перемать?!. Отвечай!.. В глаза мне!.. — парились ребята. — Последний раз спрашиваю!..»

— Чего замолчал? — совсем рядом раздался голос Каменева.

— Думаю. — О чем?

— Зачем нам все это нужно? Мне, тебе, Вадиму…

В трубке грохотала мебель, орал благим матом задержанный, звенели осколки графина, стреляла резиновая палка в столешницу, и все эти звуки объединяло протяжное, тоскливое соло: «Су-у-у-уки-и-и, бля-а-а!!.»

— Повтори, — дождавшись паузы, сказал Старый Опер.

Я прокашлялся и тоном вокзального диктора произнес:

— Повторяю! Ямковецкий Борис Евгеньевич, 1949 года рождения…

В голове стояла муть от недосыпания. Еще год назад мои нервы были крепче канатов. Распахнув окно, я отжался сотню раз от пола, столько же присел. А год тому отжимался тысячу.

К черту общественный резонанс, но вот о лакированных штиблетах пора было подумать. Не сегодня-завтра возрастные ограничения заставят перейти на аналитическую работу.

Десятиминутный контрастный душ вернул меня в реальность. Растеревшись грубой холстиной, я вышел из ванной как раз в тот момент, когда зазвонил телефон."

"— Это Квинт. Просканировал я твою «пантеру». Ничего там нет, все чисто. Может, у тебя в телефоне что?

В телефоне у меня ничего не могло быть, потому что Майвин не засек моей связи с карабинерами, а ведь Каменев мне звонил, когда я прогуливался с Шерифом.