Горсть патронов и немного везения

Если кто-нибудь из автомобилистов скажет Квинту, что это за луноход и на какой выставке он был представлен, то справа или слева от магдебургского ляжет пятый.

В общих чертах картина вырисовывалась следующая.

В 1991 году Ямковецкий возвращается (откуда? — выяснить). Его возвращение празднуют в деревне, где его хорошо знают (выяснить); он ловит рыбу на широкой реке, на берегу которой стоит самолет (выяснить). Скоро он осваивается в новом демократическом пространстве, основывает какую-то свою фирму с компьютером в кабинете (выяснить) и в течение двух лет выезжает за границу, возможно, в Бельгию через Берлин и Магдебург, вместе со своей дочерью Илоной (Елена по-венгерски). Не исключено, что фирма имеет отношение к автомобилям — дорогим, иностранного производства; он покупает «Линкольн», бывает в автосалонах (выяснить), налаживает деловые контакты с иностранными фирмами. В течение этих двух лет его интересы пересекаются с интересами Майвина (выяснить). В 1993 году Ямковецкий Б.Е. попадает под суд и признается виновным в преступлении, предусмотренном статьей 208, ч. 3 УК РСФСР, и до последнего времени отбывает срок в Петушках. Осенью 1997 года освобождается из мест лишения свободы (бежит? — выяснить) и появляется в Москве, где проживает его дочь вместе с Майвиным, за несколько дней до их отъезда в Европу (выяснить)…

Последнее обстоятельство меня заинтересовало еще во время разговора с Майвиным. Он сказал: «Я улетаю в Европу» — совершенно четко и определенно; а потом: «Он мне кое-что должен. Без этого я не могу уехать, Было ли это оговоркой, или он не хотел, чтобы я навел справки о пункте назначения? Скорее всего он проговорился в первый раз, а затем попытался исправить оплошность и заменил слово «улетаю» на «уехать». Если он не собирается пересечь границу на автомобиле, то его фамилия заложена в компьютер авиа- или железнодорожной касс. А если на автомобиле, тогда почему именно четырнадцатого?

Я разбросал вопросы в порядке очередности. На старых настольных часах завода «Маяк» было пять вечера. Не могу сказать, чтобы все это время я ничего не делал, но от того, что я сделал, работа не продвинулась ни на йоту. Все мои логические построения не стоили выеденного яйца, и лишь одно не подлежало сомнению: Майвин не в ладах не только с Ямковецким, но и с законом. Согласившись работать на него, я стал его соучастником, а значит, преступил закон.

В то, что я дурак, никто не поверит: оформляя лицензию на частную детективную деятельность и ношение оружия, я предоставлял справку, заверенную главным психиатром поликлиники МВД.

Я позвонил Нежиным. Не очень, конечно, честно — не звонить, не звонить, а когда тебе что-то понадобилось, взять да и позвонить. Это уже не дружба получается, а деловые контакты.