Горсть патронов и немного везения

В общем, если Домны не считать, мы с Варькой Бомбовозом на одном уровне были, хотя я ей не уступала. И я расслабилась. Теперь думаю, не надо было так в спортзале выкладываться, надрываться. А потом все эти нервы, весь настрой и жуткое, непроходимое одиночество — волком вой! Никого рядом, никого. Ну, думаю, Варьку-то Бомбовоза я сделаю! И не сделала. Укололи Варьку амфетамином. Мне этого никто не говорил, но я знала, что деньги делают свое, и Любарский или кто из тренеров крутым пообещал, что победа за ней будет, за долю, конечно, пообещал. Ползала на нее поставило. Я когда ее увидела — озверевшую, глаза молнии мечут, аж трясет всю, — сразу поняла, что ее укололи. Мне тоже такие вещи предлагали делать раньше, но я наотрез отказывалась. Эйфория, знаешь, проходит, а потом хоть на стенку лезь. К тому же тесты на допинг брали, вышвырнули бы в два счета… Да… Расслабилась я тогда. Долгий был поединок, вначале, как положено, заводили толпу, а потом и сами заводиться стали, потеряли контроль, позабыли обо всем на свете — какие уж там приемы! Вот когда кетч стал боем без всяких правил!"

"Никто нас не останавливал, давали пиплу насладиться, удовлетворить свои животные инстинкты. Звери все-таки люди, Решетников. Любят, когда кровь рекой. И, что интересно, особенно когда женщины. Такого рева, такого ажиотажа ни на одних соревнованиях по карате среди мужчин не увидишь! В общем, я проиграла. Получается, два раза проиграла: Домне и Бомбовозу. Ох и радовалась же она, и толпа кричала, на арену рвалась, девки выбежали, Любарский и тренеры возле нее в кучу сгрудились и давай качать, цветами забрасывать. Победителей не судят, побежденных не вспоминают. Я пошла в душ, потом оделась, не помню как, и поехала домой. Ехала сама не своя. Завтра Новый год. Знаешь, как я этих новых годов боялась? С детства. Это ведь ненормально, правда? Когда ребенок — пусть даже очень некрасивый, но все равно ребенок — боится Нового года? Потому что знает, что будет один, всегда один. Даже если дадут подарок с конфетами — он будет есть эти конфеты в одиночестве, и они будут казаться ему горькими. Ехала я по Москве, украшенной новогодними огнями и елками, нарядной, снежной. Дороги перед собой не видела. Слезы меня душили, огни все эти сливались в одну яркую полосу. В общем, до дома в ту ночь я не доехала — на углу Кибальчича и Корчагина проскочила светофор… во всяком случае, так в протоколе потом написали… и врезалась в джип. Хороший джип, «Чероки» называется, что ли. Это я, конечно, тоже потом узнала, а тогда «восьмерочка» моя — всмятку, меня — в ветровое стекло рожей. Вырвало из салона, метрах в пяти подобрали. Ремонт джипа и обошелся в каких-нибудь десять тысяч, что, как я после узнала, было для него парой пустяков. И отделался он легким испугом.