Горсть патронов и немного везения

Дубинка Решетникова со свистом опустилась ему на спину, а когда он взмахнул руками и взвыл — ударила по голени, наверняка переломив ее пополам. Падая, насильник пытался выхватить из-за пояса пистолет, но женщина с тем же воинственным криком, какой Решетников слышал из-за двери, ударила его ногой в грудь и побежала. Кто-то из соседей, оказавшихся во дворе, уже звал милицию, но, несмотря на всю опасность положения, постороннего вмешательства ей явно не хотелось.

Решетников догнал ее возле самой машины.

— Сюда! — крикнул властно.

Она уже успела выбежать на дорогу, но потом приняла предложение — вскочила в распахнутую заднюю дверцу.

Пока он разворачивался, мчал по бульвару до Никитинской, а там выезжал на шоссе, машинально избрав маршрут подальше от центра, она лежала на сиденье и пыталась восстановить дыхание, и только у травмпункта у 15-й Парковой пришла в себя и села. Решетников держал сто двадцать, стараясь оторваться от проклятого дома как можно скорее на максимальное расстояние, путал след, движение было насыщенным, и рассматривать беглянку, а тем более говорить с ней было недосуг.

Только у самой Кольцевой, когда нужно было выбирать рядность в зависимости от направления поворота, косанул в зеркальце и, сбросив скорость, спросил:

— Куда вас отвезти?

— На Первомайскую! — решительно заявила она. — В бюро детективных услуг «Шериф».

Решетников по инерции проехал еще метров триста, прежде чем сообразил, что не ослышался. Свернул на полосу замедления за девяносто девятой бензоколонкой:

— Куда?! — остановив машину, повернулся к пассажирке всем корпусом.

Слегка вздернутый аккуратный нос, взбитая челка, закрывающая лоб до самых бровей, приметные ямочки на разгоряченных щеках, и в то же время — ничего общего с той, вчерашней, с бледно-зеленым лицом и бессмысленными глазами, устремленными в потолок изолятора для буйных наркоманов.

Отказываясь что-либо понимать, он схватил ее руку, высоко задрал рукав свитера и уставился на совершенно гладкий, никогда не знавший иглы локтевой сгиб.

— Кто вы такая? — воскликнул недоуменно.

Она вяло высвободила руку, откинулась на спинку сиденья и, глядя куда-то в пустое пространство, безразлично произнесла:

— Рожа.

Глава пятая

1

Я проснулся от слюнотечения.

Проснулся или очнулся — какая разница, главное, что когда я открыл глаза, то ничего перед собой не увидел, как будто это были и не глаза вовсе, а маслины, плавающие в собственном соку: водная соленая пелена застила мне взор, и рубаха намокла от сочившейся изо рта слюны, как пелеринка младенца с режущимися зубками, и из глаз текло так, что я подумал, будто меня уже утопили и я превратился в осетра.

Вначале я почувствовал запах.