Горсть патронов и немного везения

— Нет, ну вы посмотрите на него! Еще вчера без пяти минут бомж, сегодня — состоятельный господин. Я жажду услышать рассказ о том, как тебя едва не сбила карета королевы! Пойди покажись маме!

У Всеволода был диабет. Ему по частям отрезали ноги, но сознание неминуемой смерти угнетало его меньше, чем положение брата. Сейчас он был искренне рад.

— Поменьше эмоций, Сева, — горько усмехнулся Викентий. О том, что все на нем заемное, распространяться не стал: и без того при взгляде на брата кровоточило окаменевшее сердце. — Мне нужна твоя машина, мой чемодан и часы. Ты все равно живешь вне времени.

— Да Бога ради, Викентий! Машина в гараже. Сашка ее помыл и заправил. Часы в серванте, только они давно не заводились — я и без них знаю, что сейчас сентябрь. А чемодан на антресолях, — последнюю фразу Всеволод произнес явно нехотя, сразу изменился в лице и отвел взгляд. — Ты, конечно, не скажешь, для чего тебе чемодан, да я нелюбопытен. Только дай слово поберечься.

— Даю, даю…

— Викентий! — брат крутанул колеса на резиновом ходу. — Ты ведь знаешь, Сашка…

— Перестань, — скорее приказал, чем попросил тот. — Твой Сашка, мой Ванька, Тоня, мать и ты — я помню, — он пристально посмотрел в глаза брату и членораздельно повторил: — Я обо всех помню."

"В серванте была початая бутылка кислого вина, коробка зефира с ксилитом, книги, вазочка из-под печенья с оторванными листочками календаря за разные годы, здесь же лежали часы «Победа» на потертом ремешке. Викентий незаметно положил под вазочку сто долларов, забрал часы.

— Сашка в библиотеке, Тоня на дежурстве, — вздохнул Всеволод. — Жаль, я хотел бы, чтобы они увидели тебя… таким. Зайди к матери.

Викентий толкнул дверь в соседнюю комнату. Мать лежала на кровати. Рядом стояла тумбочка, уставленная лекарствами.

— Вик, — сказала мать, — это ты?

В последнее время она стала плохо видеть.

— Привет, ма. У тебя розовые щечки и упитанный вид, — он наклонился и поцеловал ее в лоб.

Мать беззвучно засмеялась.

— Как ты живешь? Маша здорова ли? Ванечка давно не заходил. Он хорошо учится?

О разводе братья решили матери не говорить, как и о том, что внук в круглосуточном интернате.

— Все хорошо, все заняты, ма. Может, придем завтра. Единственное, на что согласилась Маша, — пару раз в месяц навещать свекровь. Они приходили с Ваней без Викентия — он не мог терпеть театра.

— Посиди со мной, Вик.

— Некогда, ма. Одна моя половина уже на службе, другая убегает за ней. Крепись!

Мать подняла слабую руку, махнула ладошкой — привыкла к его непутевости.

То, что называлось чемоданом, лежало на антресолях под коробкой с пылесосом. Черный сундучок с обитыми металлом уголками, решеточкой в крышке, напоминавшей динамик, — очень похож на допотопный патефон.