Горсть патронов и немного везения

Следователю придется составить двадцать пять протоколов и допросить пятьсот свидетелей, дождаться результатов всевозможных экспертиз и истребовать кучу прокурорских санкций для того, чтобы прийти к мотивированному заключению; для меня же связь Ямковецкого, Рыжего, Матюшина и Балашовой была очевидной.

Итак, за три дня два свежих трупа и один пятилетней давности, несколько убитых китайцев, две сожженные машины и две разбитые, один пострадавший казах, двое тяжело раненных, разгромленная нотариальная контора…

Кажется, никто не упрекнет меня в том, что я не отрабатываю полученного аванса.

Ритуал составления протоколов — осмотра трупов, осмотра места происшествия, допроса свидетелей, обыска и чего-то еще из многотрудной жизни следователей — затягивался. За полтора часа, которые я провел в «фисташке» наедине с психопатическим существом, дважды подававшим голос и подмигивавшим воспаленным глазом, мне пришло в голову несколько довольно любопытных идей. Я даже вышел из машины, пересек узкий ветреный дворик и поднялся на четырнадцатый этаж дома напротив с индексом «а» — точно такого же, в каком жила диспетчерша.

Отсюда, с черной лестницы, окно выходило во двор, и из него была хорошо видна комната Балашовой. Убедившись, что никого нет поблизости, я достал из-под куртки бинокль и приложил окуляры к глазам. Как раз в этот момент судебный медик с помощью санитара и двух ментов укладывал труп на носилки. Редкие молнии фотовспышек свидетельствовали о том, что версия о смерти вдовы не была столь уж однозначной.

Окно на площадке было закрыто на шпингалеты, но не заклеено, и открыть его или форточку не составляло труда. Я осмотрелся. Нашел спичечный oгapoк, два окурка от простых сигарет «Прима», оранжевый уголок клейкой бумажной полосы безо всяких типографских знаков такими полосками, похожими на акцизные марки, оклеивают коробки. Не погнушался заглянуть в мусоропровод, но опрокидывающаяся крышка-короб была пуста. Все свои находки я сложил в целлофановый пакетик, снятый с пачки «Кэмела», и поспешил вниз — санитары уже выносили тело.

У подъезда тихо плакали женщины. Опасливо глазели на черный полиэтиленовый мешок с трупом пацаны. Курили в сторонке мужики, делились вчерашними футбольными новостями. Они тоже были когда-то пацанами и тоже боялись мертвецов, но жизнь на минном поле чудес сделала их привычно равнодушными ко всему.

— Год не прошел, как мужа похоронила, а теперь вот и сама, — вздыхала пожилая соседка Балашовой.

— Родичи-то знают? — риторически вопрошала другая.

— Да не было у нее родичей-то, — уверенно заявила третья.

— Неправда, были… есть то есть… Племянник есть, сестра приходила."

"— Она не ее сестра, а медицинская. Уколы в вену приходила делать. Черненькая такая.