Горсть патронов и немного везения

После этого я поехал на Сухаревку в маленькое раннее бистро, чтобы принять там пятьдесят граммов к сведению и пораскинуть мозгами за чашечкой двойного кофе — пока в ветреном дворе соберутся следственная группа, «Скорая помощь», разыщут начальника жэка, понятых и прочее, что, по моему опыту, займет не меньше часа."

"К моему огорчению, ни «Кингс рансом», ни «Хаус оф лордз», ни чего-либо другого производства «Уитли компани» в бистро не оказалось, не было даже «Хай энд драй де буф» или «Голден Уиддинг», так что пришлось выбирать между «Деверсом», «Джонни Уокер блэк лейбл» и коньяком «Каховка». Я выбрал водку «Черная смерть», настоянную, если верить этикетке, на желчи королевской кобры и очищенную путем фильтрации через золу цветков майского козлобородника, собранного в ночь накануне всенародного индийского праздника Эид-Ул-Зуха в штате Пенджаб. Надо отдать должное, она ничуть не уступала «Московской» и даже превосходила ее в цене.

Я никогда не пил так много кофе, но ведь никогда и не брался отыскивать человека в Москве за три дня, никогда еще не получал ста двадцати долларов в час, и многое в этом сомнительном деле было для меня впервые. За это я и любил свою работу — за ее неповторяемость, ежеминутные неожиданности, новизну. Единственное пока, что не было для меня внове, — это обнаружение женского трупа в чужой квартире — такое уже со мной случалось. Правда, в прошлый раз женщина выглядела несколько хуже — убийцы ввели ей в вену клостридиум волчий, отчего труп приобрел признаки двухнедельной давности.

В сегодняшнем случае меня настораживали два обстоятельства. Во-первых, я отлично помнил, как диспетчерша (которую я принял за старуху по трескучему, очевидно, умышленно искаженному вкладышем в микрофон голосу) сказала Рыжему: «Все записано. Позвонит Давыдов — я ему передам». Однако ни блокнота, ни даже ручки рядом с телефоном не оказалось. Во-вторых, этот шарик… Он, конечно, мог неожиданно лопнуть, и его хлопка для пережившей обширный инфаркт женщины могло оказаться вполне достаточно. Но где в таком случае остальные лоскутки резины? Где горловина, перетянутая ниткой, на которой он висел? А если шарик лопнул давно и не он послужил поводом для очередного инфаркта, то как объяснить, что такая чистюля и аккуратистка, какой была Анастасия Емельяновна, не срезала нитку с люстры? Пусть Дунай потечет в обратную сторону, если в доме покойницы кто-то не побывал до меня!

Но главным открытием было, конечно же, другое. Я еще не знал, кем приходилась Балашова (в девичестве — Матюшина) Алексею Петровичу Матюшину, но даже если бы выпил целую бутылку «Черной смерти» и закусил королевской коброй — не поверил бы, что они однофамильцы.