Горсть патронов и немного везения

16

Я был уже далеко. В том, что Горохов сделает все возможное, я не сомневался: он пропивал массу денег, но не совесть. Он был сыном выдающегося судебного медика и вместе с интеллигентностью унаследовал центнер неопубликованных трудов, которые ему могли принести звания, степени и признание в научных кругах, но он ими не воспользовался — не потому, что пил, а потому, что это было бы, с его точки зрения, непорядочно — использовать не свои труды. С ним считались, его знали в Институте судебной медицины и в Генеральной прокуратуре. В прошлый раз именно он помог мне разобраться с трупом, предположив наличие клостридиума. До этого в отечественной судебно-медицинской практике с подобными фокусами никто не сталкивался — Горохов читал всю мировую специальную литературу, касавшуюся его профессии.

Я свернул на проспект Жукова. Снова просигналил компьютер. Почему-то вспомнилась реакция Решетникова на этот сигнал — он велел остановиться не сворачивая, мимо промчалась какая-то иномарка. Так ведь мимо же?.. Подобный маневр на перегруженном проспекте мог дорого обойтись, и я отказался от экспериментов, но в зеркальце все же понаблюдал. Либо за мной тащились все сразу, либо — никто. Сзади поджимала «Волга» с антенной, но, во-первых, «Волг» с антеннами было больше, чем без антенн, а во-вторых — у меня надежная трубка, Кристиан Марселей покупал несколько таких специально для своего агентства: с пятью степенями защиты и нейтрализатором подслушивающих устройств."

"До Серебряноборской оставалось минут двадцать езды. Рассчитывать на то, что за это время успеют вскрыть Балашову, не приходилось, и я мысленно выстраивал план разговора с Матюшиным без учета результатов вскрытия. Судя по адресу в техпаспорте «Жигулей», разбитых незадачливым гонщиком Рыжим, Алексей Петрович обитал в частном доме, причем вселился туда совсем недавно, а именно — после досрочного освобождения, потому что все его имущество по решению суда было конфисковано. Стоило посидеть пять лет, чтобы купить дом в Серебряном Бору! Были переписаны счета на подставных лиц или деньги хранились в чулке тетки Матюшина Балашовой — не имело значения, но что не в банке Майвина «Риэлтер-Глобус», так же несомненно, как то, что Серебряный Бор находился на западе Москвы, в то время как сфера влияния Майвина распространялась на восток.

Дома, машины, кабминовские и парламентские воры, вместе взятые или еще не взятые, банки и акционерные общества в мой прейскурант не входили: ежу понятно, что порядочный человек на вершину власти взобраться не может, а взберется — не устоит: слишком много альпинистов, кого-то придется сталкивать вниз. В моем прейскуранте значился Ямковецкий.