Горсть патронов и немного везения

Едва переступив порог, Решетников аккуратно расшнуровал насквозь дырявые ботинки со следами краски, глины, нефти, силикатного клея и всех прочих мест, где он шабашил в последнее время; любовно заправив внутрь шнурки, поставил их в уголок. Затем снял ватник, поискал глазами, куда его повесить. Я ему помог: расстелил ватник на полу, поставил на него ботинки.

— И все остальное — сюда же! — приказал. — Пока ты будешь отмываться, я снесу это в химчистку.

Под химчисткой я подразумевал, разумеется, мусоропровод.

Пара нового белья, брюки, пиджак и белая рубаха у меня нашлись, подобрал я и вполне приличные туфли. В шкафу висело старое черное длиннополое пальто с белоснежным шарфом в рукаве, нужное мне разве что в качестве маскарадного костюма: время сделало подобный наряд, еще недавно бывший в моде, униформой бригадиров из преступных группировок, и я не носил его по принципиальным соображениям. Но на Викентии с его хемингуэевской бородкой все это должно было выглядеть иначе. Черная же фетровая шляпа с широкими полями и вовсе должна была сделать его похожим на киногероя, шагнувшего с американского экрана в русский народ: что-то среднее между суперменом и разночинцем.

Мылся Викентий долго. По моим расценкам — долларов на шестьдесят. Но я его понимал и не торопил — успел приготовить в духовке ножки Буша с луком и картошкой, накормить пса и полить кактус.

— Дожил, — грустно сказал Викентий, оценив себя в зеркале.

Все было ему слегка длинновато, но по ширине — в самый раз.

— Только не нужно комплексовать, — достал я из сейфа розовые папки от Александрова с документами и фотокарточками по делу Ямковецкого. — На разговоры «за жизнь» у нас не осталось времени, Викентий. Поэтому совместим приятное с полезным — за ужином я тебе все объясню.

Предложения выпить по рюмке виски он не принял, коротко мотнул головой: «Не пью и не тянет!» Я тоже не стал. В двух словах изложил ему суть — начиная с визита Илоны и опуская мелкие подробности, не относящиеся к делу, как-то: разгром китайского концлагеря и поездки по Птичьим рынкам. Викентий ел смачно и неторопливо, не поднимая на меня глаз, но я видел, что в голове его происходит напряженная аналитическая работа.

— Посмотри-ка, — положил я перед ним сводку ГУВД от 86-го года, в которой упоминалась его фамилия.

Он дожевал, вытер салфеткой руки, двумя пальцами взял у меня бумагу и прочитал чуть заметно шевеля губами и кивая.

— Помнишь такого? — спросил я с надеждой, когда он вернул мне документ и как ни в чем не бывало принялся за следующую ногу американского петуха.

— Смутно, — ответил он. — Но случай, конечно, помню. Я тогда впервые «ПМ» на поражение применял, как забыть. Четверо моих подопечных с участка по этому делу пошли, следователь несколько раз вызывал.