Пассажир

На сей раз в душе Януша шевельнулось сочувствие. Несчастный бродяга доживал последние дни, если не часы… Вообще-то в этой квартирке было довольно тепло. «Кающиеся грешники», в сущности, делали доброе дело. Потому что позволить себе умереть под солнцем Ниццы могут немногие старики. Только очень богатые старики.

— Что ты видел на пляже?

— Да не на пляже. На скалах.

Бомж смотрел прямо перед собой. Наверное, видел внутренним взором ту давнюю сцену. Его воспаленные бесцветные глаза усыхали, словно выставленная на солнце раскрытая устрица.

— Там был ангел… Ангел с крыльями. Красивый. Большой. Но он сгорел. Слишком близко подлетел к солнцу…

Может, Жестянка и был чокнутым, но он присутствовал на месте преступления в тот момент, когда оно совершалось. Януша тоже охватила дрожь, хотя спину пекло. Ему стоило немалого труда сдержаться и не схватить старика за грудки, чтобы вытрясти из него правду. А правда была здесь, рядом, только руку протяни.

— А рядом с ангелом кто-нибудь был? Ты кого-нибудь еще там видел?

Жестянка перевел мутные, словно затянутые тиной глаза на Януша:

— Ага, видел. Был там один мужик.

Вот так неожиданность.

— Он стоял на коленках возле ангела. И повторял одно и то же слово.

— Какое слово? Ты его расслышал?

— Не, ничего я не слышал. Я далеко был. Но я прочитал по губам. Я умею читать по губам. Давно научился, еще когда работал в центре для глухонемых…

— Что он говорил? Что, черт возьми, он говорил?

Умирающий старик захихикал и съежился под пледом. Януш чувствовал себя рыбой, пойманной на крючок. Почти тотчас же до него дошло, что уличный шум изменился. Теперь к привычным звукам добавилась музыка, вернее, ритмичный стук. Если это и была музыка, то странная, на грани пародии. Она вызывала ощущение кошмара. Но она означала, что в городе начался карнавал.

Януш заставил себя успокоиться и шепнул на ухо старику:

— Слушай, Жестянка! Я приехал издалека, чтобы поговорить с тобой. Скажи мне, что говорил этот человек, который молился рядом с ангелом. Какое слово он повторял?

Жестянка вытащил из-под пледа корявый палец и принялся отбивать им такт:

— Слышишь? Карнавал.

— Какое слово он повторял?

Жестянка все так же стучал по подлокотнику костлявым пальцем.

— Он все время твердил: «matriochka»…

Полуживой бродяга подмигнул ему:

Януш схватил его за руку, прикрытую пледом:

— Господи боже, да зачем мне тебя убивать?

— Потому что мужик, который молился, — это был ты, говнюк!

Януш выпустил руку больного и отступил к перилам. Музыка за спиной звучала все громче. Она уже перекрывала уличный шум. От нее слегка вибрировал пол балкона.

Жестянка ткнул в Януша пальцем:

— Ангела убил ты. Ты убил его и сжег, потому что ты демон. Ты — посланец Сатаны!

Януш едва не упал. Ему пришлось вцепиться в балконные перила.