Пассажир

Януш шагнул через порог и стал напротив него, облокотившись о перила. Бюисон поднял глаза, в которых не мелькнуло ни тени удивления. Выглядел он ужасно — не человек, а ожившая мумия.

— Ты пришел меня убить? — наконец выдавил он.

Януш взял стоявший рядом складной стул, развернул его и уселся рядом с Жестянкой, спиной к улице.

— С какой стати мне тебя убивать?

Лицо старика — серое, дряблое, без единой кровинки — исказила гримаса то ли страха, то ли смеха. Сквозь кожу просвечивали истончившиеся мышцы и омертвевшие сухожилия. Тусклый взгляд потухших глаз еле пробивался из глубины глазниц. Щеки, заросшие седой щетиной, делали его похожим на искупавшегося в ртути дикобраза.

— Я пришел поговорить насчет того, что случилось в каланке Сормью.

Он произнес эти слова почти заговорщически. В этот миг Януш понял, что ничего не вытянет из этого полуразложившегося трупа. Подумать только, проделать такой долгий путь, и ради чего? Перед ним сидела человеческая руина. Сумасшедший, утративший остатки разума, но даже на смертном пороге все еще пытающийся хитрить. Хотелось бы Янушу вызвать в своей душе хоть каплю сочувствия к старому негодяю, но он слишком хорошо понимал: покинь он это заведение без новой информации, за его собственную жизнь никто не даст и ломаного гроша.

— Ты пришел меня убить?

Януш дернулся — сцена начинала напоминать закольцованную пленку — и терпеливо повторил:

— С какой стати мне тебя убивать?

— И то верно, — хохотнул Жестянка. — Зная, сколько мне осталось…

Пришлепнул губами и пробормотал:

Януш наклонился к нему пониже. Он весь обратился в слух, даже дышать перестал.

— Утречком и отправлюсь… Как только солнышко встанет. Сейчас у нас зима, так? Значит, часиков в восемь…

Жестянка умолк. Януш рискнул задать вопрос:

— Что ты делал в тот день?

Старик поднял бровь. Януш уловил в его глазах жадный блеск.

— У тебя выпить есть?

Почему он не подумал об этом раньше? Универсальная валюта в мире бомжей!

— Расскажи все, что знаешь, и я сбегаю тебе за выпивкой, — солгал он.

— Как же, ври больше.

— Расскажи, что там было!

Жестянка снова пожевал губами. Звук раздался такой, словно рядом сломали сигару. Что он там жевал? Может, слова, которые собирался выплюнуть?

— У меня дар, — прошамкал он наконец. — Я чую, когда человек помрет. В воздухе есть магнетизм. И он меняется. А я его чую, потому как у меня в черепушке железяка. — И он ткнул пальцем себе в лоб. — Я типа колдун. Только без волшебной палочки. Сечешь?

— Секу. В то утро в бухте погиб парень.

— Я шел по тропинке. Дошел до пляжа. Там было до фига водорослей. И еще всякого мусора из моря…

Жестянка опять замолчал и принялся жевать губами. Несмотря на яркое солнце, он под своим пледом трясся от холода. Шум на улице стал громче.