Партиец (СИ)

Да и таких же материалов с мест у меня не было. Ну и самому бы посмотреть, как там — в деревнях-то люди живут, — пожал я плечами.

И тут же прикусил язык, но было поздно.

— Вот и поезжайте в деревни. Посмотрите, — подвел черту Иосиф Виссарионович. — Отсрочку от учебы мы вам оформим.

«Зимой в деревню? Да что там делать?! — пронеслось в моей голове. — А как же хоть немного отдыха? Снизить темп, с Людой погулять?» — пришла следующая мысль.

— Товарищ Сталин, — возмущенно начал я, но тут же снизил тон, заметив нехороший блеск в глазах Иосифа Виссарионовича. — А что сейчас в деревне я увижу-то? Там ведь ни сеять не будут, ни еще какие-то заготовки делать. Не зря ведь говорят, что мужик зимой на печке лежит. Имеет ли смысл моя поездка сейчас? Может ее лучше на весну запланировать? Все больше пользы будет, и учебу не пропущу.

Пожевав губами, Сталин нехотя кивнул.

— Хорошо, товарищ Огнев, поедете весной. К тому же вы еще не написали к законам пояснительные брошюры, о которых говорили мне в прошлый раз.

— Вот! — тут же поддержал я его. — Этим и займусь. Художника еще толкового найду. Сам, — добавил я на всякий случай, а то, увидев размах товарища Сталина, он мне еще какую «знаменитость» подгонит. Вроде и не плохо, но уж очень не комфортно мне было работать с Жижиленко и особенно с Вышинским. Эти люди цену себе знают, и свое мнение в разговоре с ними отстоять очень трудно. Хотя и поработали мы продуктивно. А художники — народ менее дисциплинированный. Как бы там проблем на ровном месте не огрести от «знаменитости».

На этом аудиенция у генсека завершилась, и меня отвезли обратно домой. Время позднее, так что новый год я встречал в этот раз с родителями. Елки теперь были официально под запретом, и встречали мы праздник без традиционного дерева. Мне больше Настю было жалко. У нее-то не будет в детстве такого же праздника, какой я получил в свои шесть лет. Чтобы создать для нее хоть какое-то торжество и приятное воспоминание, я заранее приобрел подарок — большую куклу аж с тремя нарядами, которые можно на нее надевать, да раздобыл через Ашота Геворговича мандаринов. Хоть я с ним и общался редко, но иногда, когда я был у Говориных, все же пересекался.

Настя была в восторге. Пискнула от радости, обняла куклу и даже на мандарины не посмотрела, тут же улетела в большую комнату играть.

— Ну, теперь перед всей площадкой хвалиться будет, — умиленно смотря на дочь, заметила мама.

Я сначала не понял, что за площадка, а потом вспомнил, что так сейчас называют детские сады.

Наконец мы с Людой смогли погулять и покататься на коньках. Я за долгий перерыв все забыл, и ей снова пришлось меня учить уверенно двигаться по льду. Пусть это и было недолго — навык довольно быстро восстановился.

С брошюрами было все гораздо проще, чем с самими законами.