Брат моего парня

Когда она оставляет нас одних, складываю на груди руки и замечаю:

— Потрясно выглядишь.

Соскользнув со стула, плавно идет к кровати. Ее движения сексуальные, как и ее тело. В ответ на этот факт у меня в крови ни единого всплеска. Я просто, твою мать, перепрошит.

— Поможешь? — расстегнув чехол, Ника достает оттуда красное платье, расшитое бисером.

Королевский выбор.

— Без проблем, — оттолкнувшись от стены, жду, пока она оденется, и застегиваю еле различимую молнию на спине.

Между нами ощутимое напряжение, но оно повисло еще с тех пор, когда ее попытка зачать ребенка не увенчалась успехом.

Я ищу на ее лице признаки того, что оно хочет вогнать мне в задницу кол за то, что пропадал где-то всю неделю, или попытается пойти на мировую, но ничего такого она не делает. Она делает вид, будто все в норме. Это и радует, и злит. С недавних пор ее покладистость меня напрягает.

Улыбнувшись, обнимает руками мою талию, просунув их под пиджак, и тянется к моим губам.

Я никогда не чувствовал себя дерьмовее, чем в тот момент, когда отвечаю на ее поцелуй. Даже легкое касание дается мне с трудом.

— Я готова, — бормочет, прижавшись щекой к моей груди.

Ее волосы собраны в аккуратную прическу, которую стараюсь случайно не задеть.

— С днем рождения, — говорю с заметным хрипом.

— Я ждала тебя утром…

— Пришлось ехать на стройку. Там опять прораб забухал.

И это чистая правда. Найти нормальную строительную бригаду оказалось целым гребаным квестом.

— Ты говорил…

— Да, точно, — слегка сжимая ее плечи, делаю медленный вдох.

Подняв руки, она поправляет мой галстук, делая узел туже. Проводит руками по груди, разглаживая белую рубашку, и останавливается, только добравшись до пояса брюк.

— Поехали? — поднимает на меня глаза.

Киваю, не шевелясь.

Десять минут спустя помогаю ей усесться в машину и забрасываю на заднее сиденье коробку с ее туфлями. Когда выезжаем за ограду жилого комплекса, она начинает рассказывать о том, что вместе с дизайнером нашла обои своей мечты для гостиной дома, который я начал строить из чистого инженерного интереса, а потом это стало чем-то большим. Даже сейчас разделить с ней этот дом кажется чем-то естественным. Неестественное во всем этом только то, что я больше не испытываю к ней влечения, и за это тоже чувствую вину.

Повернув голову, вижу, что Ника задумчиво смотрит в окно. Я и раньше не скакал до потолка в дни ее рождения и не крутился на пузе, но всегда находил особенный подарок и делал это заранее. Я не умею изображать из себя горохового шута.

— Хочешь кофе? — спрашиваю. — Можем заскочить.

— Нет, — она морщит нос. — Твоя мама ждёт. Мы опаздываем.

— Сегодня тебе все можно, — стараюсь излучать позитив.

— Все? — растягивает губы в улыбке.

— Ага, — отзываюсь.