Брат моего парня

Глубокий вдох на том конце провода сменяется паузой, после чего Денис проговаривает:

— Думаешь, я отдаю отчет каждому своему поступку?

— Вообще-то, так думают все, не только я.

— Теперь ты знаешь, что это не так.

Вперив глаза в лобовое стекло, спрашиваю:

— То есть, ты сделал глупость?

Еще один глубокий вдох. Там у него очень тихо, кажется, фоном работает телевизор. Я вслушиваюсь в его дыхание, чувствуя легкое напряжение.

— Глупость — это то, о чем жалеют. Я ни о чем не жалею. Это просто колеса.

Просто колеса?! Я на секунду решила, будто это не просто колеса.

— Просто не делай больше таких дорогих “подарков”. Это слишком, — отрезаю я.

— Давай проясним, — говорит жестковато. — Ты боишься, что в один прекрасный день я одумаюсь и скручу тебе колеса?

— Нет, — бросаю.

— Отлично. Я не для того выбирал их полдня.

— Ты сказал, что это просто колеса. Зачем полдня выбирать просто колеса?

— Потому что они для тебя, лилипут, — говорит хрипловато.

У моего сердца внезапно вырастают крылья, но прежде, чем дать ему выпорхнуть из груди, с тихой досадой прошу:

— Не называй меня так.

— Почему? — спрашивает мягко. — Тебя это обижает?

Я уже и сама не знаю. Я не хочу, чтобы он думал, будто у меня комплексы. Это не так! Не совсем так.

— Я обидел тебя тогда? На кассе? В январе.

Кажется, у меня внутри микровзрыв.

Он помнит. Он… все помнит…

— Ты…

Черт…

— Обидел, — говорю еле слышно.

— Извини.

Мне кажется, что прямо сейчас я разлечусь на миллион кусочков.

Твою мать. Твою мать. Я так хочу его увидеть и почувствовать. Его голос обволакивает меня, как кокон.

— Ладно…

— Так мне не называть тебя так?

— Это не очень… сексуально.

— Если в тебе станет еще на процент больше сексуальности, мне вообще пиздец.

Мне казалось, что я давным-давно разучилась краснеть с парнями, но мои щеки начинают пылать! Между ног мучительно тянет, и мне кажется, что шов джинсов стал невыносимо давить.

Это самый красивый и грубый комплимент в моей жизни.

— Бедненький… — выдыхаю.

Он с шумом втягивает в себя воздух.

По моей спине бегут мурашки.

— Что произошло у вас с Владом? — его вопрос звучит, как бормотание, но это не меняет суть.

— У нас ничего не было…

— Чем ты вывела его из себя? — перебивает он.

Молчу, потому что вывести из себя его брата оказалось задачей полегче, чем съесть пирожное.

До меня вдруг доходит, что за всей этой кутерьмой забыла о существовании Влада. Но ведь он не просто мой бывший парень. Он брат Дениса Фролова.

— Мы вряд ли когда-нибудь станем друзьями… — выдавливаю.

— Просто скажи, что произошло.

Ладно. Черт.

— Я выбросила в сугроб брелок его сигнализации.

— Лексуса? — интересуется.

— Да… — закусываю губу.

— Что насчет Лекса? — очередное бормотание.

— А что насчет него? — бросаю безразлично.